Онлайн книга «Покаяние»
|
Мысль о том, чтобы обсуждать с кем-то прошедший день, случившееся с Нико и Норой и положение Энджи и Дэвида, кажется невыносимой, и Мартина сворачивает с главной дорожки налево, чтобы не столкнуться с хозяйкой ретривера. В этом теле среднего возраста сидит старая дева-сплетница, которая вытянет из Мартины столько информации, сколько сможет. Где были родители? Нора что, сумасшедшая? Как она могла застрелить родного брата? Нико страдал перед смертью? Она наверняка каким-то образом сумела разузнать достаточно, чтобы Мартина задалась вопросом, не проболтался ли кто-нибудь в участке, а все остальное, что ей бы удалось выспросить у Мартины, разнеслось бы по всему городу и оказалось в новостях. Пресса уже зацепилась за это происшествие, и последнее, чего Мартине бы хотелось, – это выдать какую-нибудь подробность, которую репортеры могут использовать, чтобы перекроить историю на свой лад, представить все не так, как было на самом деле, или изобразить Нору злодейкой – в зависимости от настроения. Окружному прокурору предстоит переизбираться, и общественное мнение будет иметь вес. Хоть Мартина и не занимается делами несовершеннолетних убийц, она знает: то, как освещают дело Норы, нужно тщательно контролировать. Она оказывается у могилы Дианы, рядом – почти такая же, в ней лежит покойный муж Ливии Роберто. С другой стороны заготовлено место для Ливии, но не для Энджи: либо они уверены, что их старшая дочь бессмертна, либо предполагают, что она упокоится на участке Шиханов рядом с Дэвидом.
Девяносто первый. Та старая история до сих пор не дает Мартине покоя. Как это ее вынудили защищать Нору, когда все эти годы она всеми силами старалась избегать этой семьи? Она не ходила в их итальянский ресторан «У Делука», а завидев на тротуаре Ливию или Роберто, переходила на другую сторону улицы. В конце концов Роберто умер, а у Ливии начался Альцгеймер. К тому времени Энджи уже была замужем за Дэвидом, преподавала в школе рисование и была занята материнскими заботами и собственной жизнью, и Мартина расслабилась и решила, что о прошлом можно забыть. Встречая Энджи в городе, она воспринимала ее как человека, которым та теперь и была, – как взрослую женщину, живущую собственной жизнью, а не бывшую девушку Джулиана. Нико и Нора часто играли на детской площадке, мимо которой Мартина проходила во время прогулок, и иногда она приглядывала за ними. Это, в конце концов, дети Энджи. Нико был подвижный и шумный, постоянно бегал и смеялся, излучая проказливость, которую она так любила в маленьких Джулиане и Грегори, и светловолосый, как когда-то Джулиан. Нора была поспокойней, из тех детей, что порой залезают на дерево, чтобы почитать в укромном уголке, но в основном она была рядом с Нико. Если бы Джулиан и Энджи не расстались, это могли бы быть ее внуки, и иногда Мартина представляла, каково было бы играть с ними, качаясь с Нико на качелях-балансирах, или качать в подвесной Нору. Уже тогда Мартина подозревала, что своих внуков у нее, возможно, не появится. Джулиан наконец женился, но он и его жена Маюми уже в том возрасте, в котором детей может и не получиться, а Грегори, одержимый путешествиями журналист, вечно где-то разъезжает, освещая то геноцид в Мьянме, то засуху в Сомали, то лесные пожары в Австралии, поэтому мечты о внуках Мартина держала при себе. Она махала Энджи издали, но никогда не останавливалась поздороваться. |