Книга Берлинский гейм, страница 110 – Лен Дейтон

— Когда начинается эта спортивная программа в школе? – спросила Фиона. Она сидела, склонившись над столом, и старательно красила ногти лаком «Пэшн ред».

«Программа?» – спросил меня экран.

В ответ я напечатал КАГОБ, чтобы получить доступ в секцию со сведениями о КГБ.

— Начало в семь тридцать, но я думаю, что мы успеем быстренько выпить в пабе напротив.

Снова появилась девушка, которая видела, как мы целовались. Она волокла кипу компьютерных лент, прижав их к груди. Для таких вот секретных отходов в центре информации существовало множество других ящиков, но, очевидно, ей хотелось еще раз взглянуть на великовозрастных любовников.

Я ввел в компьютер условное обозначение: «Красная совдепия», а также фамилию: «Хлестаков». Появился вопрос: «Только на экране?» Это означало, что необходимый материал может печататься и на принтере, если пожелает пользователь. Я нажал клавишу «Старт».

Терминал издал громкий жужжащий звук. Машина начала поиск в банке данных, отвергая миллионы слов, которые не соответствовали понятию «Хлестаков». Затем неожиданно ожил принтер, он дважды стукнул и отбарабанил четыре строчки. Вслед за этим машина принялась за поиск.

— Старайся не слишком сильно тянуть за ленту, – назидательно сказала мне Фиона от своего стола. – В новых бумажных рулонах что-то не в порядке с перфорацией. Сегодня принтер заедало три раза.

— Я никогда не тяну за ленту.

— Если она застрянет, набери ноль-три по местному. Это дежурный инженер.

— И тогда отсюда не выберешься до полуночи.

— Не тяни за ленту, и она не застрянет, – посоветовала она.

Фиона говорила, не отрываясь от ногтей.

Принтер снова ожил и выдал длиннейший абзац сведений о Хлестакове. Направляющееся колесико при этом бегало взад-вперед. Меня всегда приводило в изумление, что каждая вторая строчка печаталась, начиная с конца фразы. Это напоминало о том, как Леонардо да Винчи писал, глядя в зеркало. ИзоБретатели этого механизма будто нарочно стремились заставить оператора почувствовать себя существом низшего порядка. В конце абзаца появилась небольшая мозаика кодированных знаков – указание на использование всех имеющихся в банке данных сведений. Принтер замер. Вместе со словами «Система занята» зажегся красный свет. На языке компьютера это означало, что работа окончена.

Фиона направилась ко мне, шевеля растопыренными пальцами. Со стороны могло показаться, что она хищно норовит вцепиться в меня, но я-то понимал, что она просто хотела ускорить сушку ногтей.

— Тебе повезло с погодой, когда ездил в Бервик-Хауз. Нужно было взять «порше».

— Когда полисмены тебя видят в такой роскошной машине, им хочется содрать штраф побольше.

— Как там бедняга Джайлс?

— Ему очень жаль самого себя.

— Он в самом деле принял смертельную дозу или хотел, чтобы кто-то пришел к нему на помощь?

— На помощь? Ты снова общалась с социологами?

— Но это было так?

— Кто может сказать? Бутылочка из-под таблеток была пуста, но ведь в ней могло лежать всего несколько штук. Вовремя вмешалась его сестра, и его вырвало раньше, чем таблетки успели раствориться.

— А врач ничего не сказал?

— Да он был просто юнец, а вид Дики навел его на невеселые мысли насчет жестокости секретных служб. Думаю, доктор растерялся и не совсем соображал, что делает. Помощь Тренту оказывала опять же его сестра. Врача она вызвала только по привычке. Ведь медицинские сестры – даже бывшие – затюканы так, что верят, будто всегда нужен врач, который одобрительно кивнет им головой. В действительности же сами они принимают решения и выполняют всю необходимую работу.