Книга Берлинский гейм, страница 101 – Лен Дейтон

Я намеренно сделал паузу, желая убедиться, какое впечатление произвело упоминание о его сестре и совместных посещениях оперы. Затем я продолжил разговор, внимательно наблюдая.

— «Трефф» – шпионское словечко. Не припомню, чтобы я когда-либо сам его употреблял, но мне часто приходилось слышать его в телевизионных фильмах. В этом слове содержится скрытый намек на то, что кое-кто воспринимает шпионаж как нечто романтическое. «Трефф!» По-немецки – это может значить: встречаться, но также наносить удар или бить. В военной лексике существуют еще дополнительные значения: «битва», «бой» или «сражение». А также «линия фронта». Вы знали это, Джайлс?

Он остервенело курил сигарету, и она сгорела почти до самого конца. Теперь он возился с ней, поднося к губам и пытаясь сделать последнюю затяжку.

— Я никогда об этом не думал.

— Возможно, поэтому Хлестаков употребил его в разговоре с вами. И вы оба почувствовали себя смелыми и независимыми, вроде деятелей, которые влияют на ход истории. Однажды я спросил человека из КГБ, зачем они снабжают своих агентов разными приспособлениями, вроде тех, какие дали вам. Фотоаппарат, похожий на зажигалку, радиопередатчик, замаскированный под видеомагнитофон, а также поддельные номерные знаки на машине и так далее. Хлестаков ни разу не предложил вам воспользоваться подобной ерундой – КГБ почти никогда этим не балуется. Зачем им это нужно в свободной стране, где любой их паршивый агент может нанять такси, а также потратить несколько минут в магазине, где быстро делают фотокопии? А тот человек из КГБ пояснил мне, что это придает их агентам уверенность в себе. Вам тоже, Джайлс? Вы чувствовали себя тверже, имея такие принадлежности? А наличие их имело далеко идущие последствия. Для вас все было кончено в тот момент, когда мы обнаружили под вашими половицами шпионскую технику. Глупо там ее прятать. При обысках первым делом осматривают чердак и подпол. Кто же это предложил, Хлестаков?

— Между прочим, да, – сказал Трент.

Он встал и, затянув потуже пояс пижамы, направился к двери и выглянул в коридор. Вернувшись на место, он пробормотал что-то насчет чаю. Ему показалось было, что идет медицинская сестра. Однако я понимал, что он попросту утратил душевное равновесие.

— Давайте вернемся к главному, Джайлс. Вы сказали, что достали билеты в оперу для Хлестакова и своей сестры, чтобы втроем, – я сделал паузу, – выглядеть менее подозрительно. Но смешно говорить такое, Джайлс. Прошлой ночью, когда мне не спалось, я думал об этом. Вы хотели, чтобы на вас меньше обращали внимания, размышлял я. Меньше, чем на двух мужчин без женщины? Я не мог понять смысл. Зачем вы брали с собой в оперу сестру, если стремились к тому, чтобы ваши встречи с Хлестаковым были конфиденциальными? Тогда я начал перечитывать стенограмму вашего допроса. Нашел то место, где вы описываете свои посещения оперы. Вы приводите слова своей сестры: «Мистер Хлестаков был приятным человеком несмотря на то, что он русский». Вероятно, вы сказали это, желая подчеркнуть, что вашей сестре не особенно нравятся русские.

— Совершенно верно, – подтвердил Трент.

— Или даже, что у нее предубеждение против русских?

— Да.

— Каким бы ни было отношение вашей сестры к Хлестакову и его товарищам, из ваших показаний однозначно следует, что она знала его имя и национальную принадлежность. Верно я говорю?