Книга Огненные рельсы, страница 41 – Сергей Иванович Зверев

Водитель мотоцикла и второй солдат топтались в стороне, хлопая себя ладонями по плечам и по бедрам. Видать, немного замерзли. Мимо остановившейся машины медленно проехал немецкий грузовик. Из окна высунулась голова офицера, который, видимо, спросил, нужна ли помощь. Немец махнул рукой, что все в порядке. Грузовик уехал, а офицер принялся прикуривать. Он повернулся к своей охране и что-то сказал. Видимо, разрешил курить. Солдаты обрадовались и полезли в карманы за сигаретами. Партизаны лежали и слушали, не понимая ни слова по-немецки, они только догадывались, о чем могли говорить враги. И ведь находились они так близко, что, кажется, протяни руку и сожмешь горло ненавистного фашиста, крепко сожмешь, чтобы глаза выпучились, чтобы хрипеть начал и корчиться.

Неожиданно Максимов повернулся к командиру и горячо зашептал, стянув с головы меховую шапку-ушанку.

— Товарищ капитан, давайте рискнем! Правда, другого такого случая нам не представится. Тихо снимем этих четверых и на их машине к полицаям подъедем. Сани за нами, а мы тех с ходу перестреляем. Они будут думать, что мы немцы, а мы еще и каски наденем!

— Как ты их снимешь! – буркнул Романчук. – Два шага сделаешь, и они тебя уже из автоматов срежут.

— А вот так! – весело оскалился старшина и показал, как он обхватывает ствол пистолета меховой шапкой. – Два выстрела всего, офицер и не поймет, что случилось, а вы к нему. Только и останется солдат, что в мотор уткнулся. Это уже пустяки!

Романчук посмотрел на пистолет и шапку в руках старшины, потом повернулся к Канунникову.

— Сашка, ты как?

— А рискнем! – весело блеснул глазами лейтенант, вытягивая из ножен трофейный штык-нож. – Нас машина от полицаев закрывает, если они вообще смотрят в нашу сторону…

— Ну, тогда на счет «три»! Давай, Егор, раз, два…

Максимов обернул шапку вдвое вокруг ствола «парабеллума» и поднял оружие на уровень глаз. Расстояние небольшое, так что промахнуться шансов нет. И тут немецкий мотоциклист уловил сбоку движение и повернул голову, встревоженно пробежав глазами по снегу под молодыми деревцами. Максимов не стал больше терять времени и выстрелил. Полетели ошметки меха и ваты, но хлопок выстрела был и в самом деле негромкий. Пожалуй, громче лязгнул во время выстрела затвор пистолета. Первая пуля свалила крайнего немца, который посмотрел на лес, второй не сразу понял, что его товарищ убит, как вторая пуля ударила его в бок выше поясного ремня.

Романчук и Канунников, ждавшие этого момента, сразу вскочили и, пригнувшись, бросились к машине. Двадцать метров – расстояние небольшое, если ты бежишь его на соревнованиях по легкой атлетике. Но когда в бою ты каждую секунду рискуешь жизнью, то эти двадцать метров растягиваются до гигантских размеров и время тянется, как резина. Лейтенант опередил командира всего на один шаг, но и это сыграло свою положительную роль. Немец повернулся, услышав шум. Он даже не успел толком испугаться и тем более схватиться за пистолет или позвать на помощь. Сашка поступил, как это делали футболисты на поле – он сбил немца с ног самым простым и надежным способом – подкатом. Офицер рухнул, взмахнув руками, но крикнуть не успел. Канунников зажал ему рот и сильным ударом вогнал лезвие ножа в горло. Офицер задергался, захрипел, захлебываясь кровью. Но лейтенант держал его и крутил головой, пытаясь понять, есть ли еще опасность. Романчук притаился за машиной и сразу же услышал голос шофера. Тот, видимо, все же услышал шум, но, подняв голову из-за капота, не увидел ни солдат, ни своего командира. Он обошел машину, продолжая что-то говорить по-немецки, но тут сильная рука пограничника свалила его на снег. Взмах руки, и клинок вошел немцу под ключицу.