Книга Огненные рельсы, страница 16 – Сергей Иванович Зверев

— Дисциплина, она в любом деле важна, – тихо добавил Лещенко. – Хоть на войне, хоть просто на работе: что в поле, что на заводе.

Канунников проводил взглядом своих товарищей и задумался, доставая из кармана листок бумаги и химический карандаш. Он не мог объяснить, но что-то ему казалось странным здесь, в районе железнодорожной станции. Да, действительно, слишком серьезная охрана для простой станции. Но, может, она сейчас простая, а немцы хотят устроить тут склады для чего-то, доставляемого железной дорогой? Вполне возможно, что рядом они начнут строить базу для хранения горюче-смазочных материалов. Сюда возить цистернами, а отсюда автомобильным транспортом по частям и гарнизонам. Интересно, что такого особенного заметит Лещенко. Ему с его инженерной жилкой многое более понятно, чем обычному человеку. Он сразу видит в технических решениях какую-то цель, какое-то значение. Когда партизаны покидали Польшу в вагоне с лошадьми, он указал на ремонтируемый мост и сразу предположил, что его усиливают для прохода танков, а не просто как автомобильный. И когда Романчук отнесся к его словам с недоверием, Лещенко карандашиком на бумаге легко ему доказал, что материалы, применяемые немцами, способны выдержать нагрузку на каждую ферму до 40 тонн. А это значит, по мосту сможет пройти колонна немецких танков, выдерживая интервал в пятьдесят метров между машинами.

Игорь в этот момент выглядывал из оконного проема разрушенного кирпичного здания и прикидывал, стоит ему под видом местного пройти по улице метров триста до вон того рынка. Правда, рынок какой-то жиденький. Ходят, постукивая ногой о ногу несколько женщин, старушек, пытаясь согреться, и трясут старыми платками или держат в руках старенький керогаз. А что в нем толку, если в городе нет керосина, а красивый цветной платок покупать никто не станет, чтобы не выделяться, не привлекать к себе внимания. Вот валенки выменять на деревенское масло можно. Килограмм овечьей шерсти можно найти, из которой потом накрутить ниток да связать теплые носки на зиму.

А вон и патруль из полиции. Игорь презрительно сжал губы – предатели! Ишь, хозяевами себя чувствуют. А ведь они сюда в развалины заходят, вдруг понял Игорь. Не зря же он видел тут желтые следы на снегу и даже в мороз стоит крепкий запах мочи. Полицаи остановились. Двое, поправив винтовки на ремнях, стали закуривать, а двое пошли по утоптанному снегу к развалинам. Ясно, чтобы облегчиться! И только теперь Игорь осознал, что не успел вовремя сменить позицию. Когда он увидел, что полицаи пошли к развалинам, ему следовало уйти поглубже, а не торчать у оконного проема.

Прикусив губу от напряжения и стыда за свой опрометчивый поступок, Игорь стал отступать к стене. Каждое неосторожное движение могло выдать его полицаям. «Успею или не успею зайти за остатки стены?» – думал молодой человек, пятясь и надеясь, что сейчас под ногу не попадется что-то, что издаст громкий звук. И не споткнуться бы! Игорь пятился, не сводя глаз с оконного проема и пролома в стене, где каждую секунду могли показаться враги. Нервы юноши были натянуты как струна, рука сама скользнула под пальто и нашла рукоятку пистолета за ремнем. Командир приказал оставить автоматы в лесу, а с собой взять только пистолеты – оружие, которое можно носить скрытно и которое в критической ситуации хоть как-то поможет. А вот с автоматом в захваченном врагом городе и двух шагов не пройдешь. И под пальто его не спрячешь. Но сейчас пистолет с восемью пулями в обойме казался Игорю слабой защитой. Двое полицаев идут к нему, еще двое остались на улице. Даже если он не промахнется ни разу, даже если ему хватит на четверых врагов четырех пуль, то что его ждет дальше, когда поднимется шум, когда в городе прозвучит эта перестрелка. «Один патрон для себя, – со злостью подумал Игорь. – Один обязательно для себя! Не дамся я им в руки живым!»