Книга Огненные рельсы, страница 19 – Сергей Иванович Зверев

Трогательными были и прощания с дочерью. Провожая отца, Светлана всегда обнимала его за шею, как будто не могла надышаться родным запахом, не впитать силу отца. Но говорила Светлана всегда такие слова, что трудно было поверить, что вокруг страшная война, что ее отец уходит не просто на работу, а вообще в магазин или купить бидончик кваса из бочки на углу.

— Папа, возвращайся скорее, – тихо говорила Светлана, улыбаясь беззаботно и доверчиво. – Нам всем будет плохо без тебя. Только с тобой спокойно и не страшно.

И очень трудно было идти по зимнему лесу и думать о деле, а не вспоминать глаза жены, голос дочери. И тогда пограничник отгонял эти мысли и заставлял себя вспоминать о сотнях тысяч и миллионах людей, которые ощутили на себе весь ужас войны, смерти, страшных разрушений. И он идет сражаться не только за свою семью. Он шел сражаться за весь советский народ, которому приносил воинскую присягу, вступая еще в молодости в Красную армию. И вот пришло время выполнить все, что он так горячо обещал много лет назад. Умереть, но выполнить долг, защитить свой народ, свою Родину.

Бурсак подвез командира на санях и высадил его в километре от крутого яра неподалеку от Ивацевичей. Отсюда хорошо виден и весь городок, и железнодорожный узел, и шоссе Бобруйск–Могилев. Отсюда Романчук долго рассматривал два пропускных поста на дорогах к городу, видел, как потрошат вещи людей немцы и полицаи. Злость переполняла его, пограничник стискивал зубы, глядя, как выслуживаются предатели в черных шинелях перед иноземными хозяевами, как они старательно бьют сапогами и прикладами безоружных, ни в чем не повинных людей.

Вот и станция. Неподалеку должен быть дом тетки Пелагеи. Романчук опустил бинокль: ну, маршрут примерно ясен. Спрятав под густыми лапами ели автомат, пограничник проверил пистолет, запасные обоймы и две гранаты-лимонки в карманах. Ну, теперь можно идти. Внешне он ничем не выделяется из толпы местных жителей в стареньком ватном пальто, сапогах. Да и борода уже отросла прилично. Романчук специально ее не подрезал аккуратно. Пусть выглядит неопрятной и неухоженной для конспирации. Бросив последний раз взгляд на городок, Романчук снова отметил, что неподалеку от того места, где должен быть дом тетки Пелагеи, что-то сильно дымило. Пожар, что ли, или жгут чего специально… Ладно, разберемся на месте.

Обойдя оврагами городские окраины, Романчук вышел к крайним домам. Стараясь не крутить головой, постоянно не оглядываться, он все же умудрялся видеть все вокруг – и немецкий патруль заметил вовремя, и у забора троих полицаев в расстегнутых шинелях и с красными мордами. Видать, где-то нашли выпивку и прилично приложились с самого утра. Над станцией поднимались столбы дыма и пара. Железная дорога работала, и сведения о деятельности железнодорожного узла и были целью Романчука. Именно для этого он недавно отправил сюда к тетке Пелагее Зою Луневу – храбрую умную девушку. Но чем ближе Романчук подходил к железнодорожной станции, тем больше тревоги возникало у него в душе. Наконец Романчук остановился у покосившегося забора старого дома, вытянул из кармана за шнурок кисет с махоркой и принялся не спеша скручивать козью ножку. Казалось, что этот бородатый мужик полностью поглощен подготовкой к курению, но пограничник успевал бросать незаметные взгляды по сторонам. К железнодорожным путям не подойти. На вокзале патрули. Склады на противоположной стороне отремонтированные, есть и совсем новые. Там явно разгружаются какие-то грузы и не в малом количестве. Шесть ниток путей позволяют делать проходимость узла довольно большой.