Книга Никто кроме тебя, страница 43 – Анна Россиус

В особняке нашего мэра я была впервые. Прихожая и гостиная тонули в темноте. Тишина стояла такая, будто дом был пуст. Ни одна ступенька добротной деревянной лестницы не скрипнула, пока мы крадучись поднимались наверх.

Просторная комната, в которую меня привёл Уаэтт, была чем-то средним между библиотекой и гостиной. Две стены занимали высоченные стеллажи с книгами. Посреди помещения, смотрящий на широкую плазменную панель на стене, стоял обитый светлой клетчатой тканью диван. У занавешенного плотными шторами окна – низкий столик и два глубоких английских кресла, по бокам которых расположились одинаковые высокие торшеры на резных ножках. Они-то и освещали сейчас это небольшое пространство.

Торнтон, без всяких церемоний, вроде «может чайку», подвел меня к дивану, а сам направился к книжным полкам.

— Мой род, как и твой, существовал на Шотландском высокогорье с незапамятных времен, – начал он свой рассказ, попутно просматривая корешки старинных изданий.

Какие-то кланы сосуществовали в мире, какие-то враждовали. Но три клана Иннатов – Торнтоны, Брауны и Фрэйзеры, на протяжении столетий были тесно связаны между собой многочисленными межклановыми браками, и всегда держались вместе, наступая на всякого противника единым фронтом.

Так, вероятно, и продолжалось бы до наших дней, но на пути к благополучию и процветанию встал непобедимый враг – церковь.

Я согласно кивала:

— Бабушка рассказывала, что в те годы по нашей земле прокатилась волна религиозных репрессий. Неугодных власти и церкви людей обвиняли в колдовстве направо и налево. Ересь приравнивалась к государственной измене…

— Да. Торнтонов и Браунов объявили вне закона и преследовали по всей Шотландии. Многие погибли, но кое-кому удалось уцелеть. Покинув Британские острова, мои предки добрались до тихоокеанского побережья Северной Америки и обосновались здесь, на Гриншеттере.

Я внимательно слушала, но пока что не находила в его рассказе ничего для себя нового.

— С Торнтонами и Браунами – ясно. А что же Фрэйзеры?

— Фрэйзеров тогда не тронули, но за подозрение в пособничестве неверным все же держали под прицелом.

Меня вдруг осенило:

— Фрэйзеры, которые живут теперь в ущелье – это потомки тех Фрэйзеров, которые приплыли сюда в восемнадцатом веке вместе с Торнтонами и Браунами?

— И да, и нет.

— Как это?

— Фрэйзерам не было нужды бежать из Шотландии. Клан был очень силён и мог противостоять нападкам со стороны короны. Единственным представителем клана, отправившимся в Америку вместе с беглецами, стала юная Саманта Фрэйзер.

— Саманта? Та самая, с горящими, как у меня, глазами?

— Верно. Понять ее побуждений вначале не мог никто. Решили, что она крутила любовь с кем-то из сыновей вождя Торнтона, потому и отправилась за возлюбленным в опасное путешествие.

Уаэтт вытащил небольшой томик в кожаном переплете и стал его листать.

— Так потом и оказалось, да?

— Почти. То есть, старший сын Торнтона, действительно, питал к ней нежные чувства, коими она и воспользовалась, чтобы попасть на корабль. Вот она, смотри.

Он сел рядом со мной на диван и протянул книгу, раскрытую на странице с черно-белым портретом миловидной девушки, которой кто-то поверх типографской краски обвёл голубым глаза.

— Этот том отпечатан в типографии Браунов, кстати. У твоего дяди, наверное, есть экземпляр. Здесь собрана вся история Дипвуда, со времен первых переселенцев.