Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 71 – Ася Любич

Ты решишь. Ты?!

Старый трусливый лицемер, привыкший вытирать руки об чужие поступки.

Ты ни разу не защитил мать, ни разу не стал между мной и миром. А теперь лезешь в мою жизнь, к моей женщине.

— Раз ты не можешь решить проблему — я решу её сам.

Мои пальцы медленно сжимаются. Челюсть скрипит.

Если бы сейчас рядом стоял кто-то другой — я бы разорвал его на части. Без вопросов. Без сожалений.

Голос вырывается с трудом — ровный, ледяной.

— Что ты задумал? Если хоть один волос упадёт с головы Ани — я выжгу всю диаспору. Лично. Ты не поверишь, на что я способен.

Я не угрожаю. Я констатирую.

Отец качает головой. Медленно. Как будто перестаёт меня узнавать.

— Аня не пострадает. Она просто вернётся туда, откуда ты её взял.

Что-то в груди щёлкает.

Последний замок. Последняя щепка уважения.

Я делаю шаг вперёд, хватаю его за грудки — резко, сильно. Он не успевает отшатнуться. Мы почти нос к носу.

— Ничего у тебя не получится. — сквозь зубы. — Я не мальчик, которого можно остановить взглядом. И ты — уже никто.

Он ничего не отвечает. Только моргает, медленно, будто не верит.

Я отпускаю его — и иду прочь.

________________________________________

Зал всё ещё полон света и звуков. Женщины танцуют, хлопают в ладоши, обсыпают Алину лепестками роз и орехами. В центре — Аня. Танцует вместе с ними. Платье колышется, волосы выскользнули из заколки. Она смеётся — по-настоящему. И это только сильнее злит меня.

Смеётся, пока я хочу убивать ради неё.

Подхожу, не врываясь, просто — рядом. Беру её за запястье. Мягко, но так, что не спутаешь.

— Нам пора.

Она замирает. Лицо меняется — с веселья на недоумение. Потом на внутреннюю борьбу.

— Тигран… я только начала веселиться.

— Пора.

Она не спорит. Опускает взгляд, собирает подол платья, извиняется перед женщинами.

Мы с Аней выходим к машине.

Вечер обволакивает нас мягким светом — гирлянды мерцают на деревьях, огни от фар дробятся в её глазах, превращаясь в россыпь звёзд. Она держит меня за руку — не крепко, но так, что я чувствую: это не просто жест, это точка опоры.

Платье шуршит по асфальту.

Лёгкий звук, как шёпот.

Я почти слышу, как её дыхание синхронизировано с моим.

Подхожу к машине, тянусь открыть ей дверь. И в этот момент — визг тормозов, острый, как бритва по стеклу. Рядом встаёт чёрная машина, грязная, чужая. Я тут же закрываю собой Аню, смотрю как резко распахивается дверь.

Брат Ани собственной персоной. Илья.

Первое, что вижу — глаза. Они безумные. Красные, налитые страхом и ненавистью. Лицо перекошено, будто застыло в миг до удара. Руки дрожат, но пистолет он держит уверенно. На нас.

Всё замирает.

Мир будто в вакууме — музыка сзади перестаёт существовать, тёплый вечер обрывается, дыхание сбивается. Моя ладонь сжимает Анину крепче.

— Не шевелись! — орёт он и кидает мне под ноги сумку. — Это твои деньги. Отпусти Аню.

Звук музыки от свадьбы будто обрубается. Мелодия умирает в воздухе, и на её место приходит тишина — густая, тяжелая, как перед бурей.

Люди на крыльце замирают с бокалами в руках, лица вытягиваются, кто-то делает шаг назад, кто-то хватает за руку детей.

Все смотрят на нас.

Сердце гулко стучит в груди, каждый удар отдаётся в висках, в пальцах, в солнечном сплетении.

Я чувствую, как Аня напряглась рядом — её пальцы крепко вцепились в мою руку, как будто я последний якорь в этом внезапно рухнувшем мире.