Книга Приручить коллектора, страница 4 – Ася Любич

— Вы слышите меня? — выдыхаю я. — Почему вы молчите?

Пауза. Между нами сгустился воздух.

— И… пожалуйста, — прошептала. — Уберите собаку.

Я знаю, что это звучит жалко, слабо. Но давление становится невыносимым — я почти ощущаю, как внутри всё плавится. Этот взгляд. Это животное рядом. Я больше не выдерживаю.

Он наконец переводит глаза на пса, и я замечаю, как собака медленно наклоняет голову, будто выжидает команды.

Я почти лежу на его земле, дрожу — всё тело кажется влажным от росы и тумана, но этот холод не сравнится с леденящей волной, что идёт изнутри.

— Место, Цезарь, — говорит он спокойно, не отводя от меня взгляда, и собака тут же исчезает в тени.

Он снова смотрит на меня — сверху вниз, тёмные глаза режут, как лезвия.

— И ты решила, — его голос опускается на полтона ниже, становится почти интимным, — что если попросишь лично, похлопаешь своими большими глазищами, что-то изменится?

Я не отвечаю. Только чуть приподнимаю подбородок, зная, что он сейчас видит даже, как дрожит мой подбородок.

— Ты вообще представляешь, сколько таких, как ты, приходят с мольбами? Умоляют моих людей об отсрочке, о пощаде. А потом просто… забывают платить. Прячутся. Исчезают.

— Я не прошу простить долг, — тихо говорю, и в голосе звучит глухое раздражение. — Я прошу только отсрочку.

Он делает вид, что не слышит, но его взгляд скользит по моим губам, по ключицам, по волосам, выбившимся из-под капюшона. Я вдруг остро ощущаю на себе каждую деталь: прохладу ночи на голых предплечьях, тяжесть его дыхания где-то рядом, разницу наших ростов и сил.

— А что заставляет тебя думать, что я помогу именно тебе? — он наклоняет голову набок, внимательно меня разглядывая. — Может, смазливое личико? Или тощее тело?

Мои щёки заливает жар. Он делает шаг ближе, и теперь его тепло совсем рядом — я чувствую, как мурашки поднимаются по коже. Его тень полностью накрывает меня, лишая возможности спрятаться.

— Есть ещё что-то, что может меня заинтересовать в тебе? Кроме твоего жалобного нытья.

— Я... Нет! — выдыхаю. — Я просто хотела поговорить. По-человечески.

Он молчит, и я с усилием не опускаю взгляд на его грудь, где в полутьме угадывается рельеф мускулов и татуировка, уходящая по плечу вверх. Его паузы сводят с ума, заставляют сердце биться чаще, а ладони потеть.

— Мою сестру обманули. Она не виновата. У неё двое детей, и они останутся на улице. Мы понимаем, что вам… плевать. Правда. Но мы не просим подарка. Только месяц. Один. Мы всё вернём со временем.

Он склоняется надо мной, становится ещё выше, ещё массивнее — я чувствую, как мои колени дрожат под этим прессом.

— Ты права, мне плевать. Я бизнесмен. И во всём ищу выгоду.

Он выпрямляется, но в его пальцах вдруг оказываются мои волосы — тянет их чуть сильнее, чем надо, щупает, будто оценивает товар. У меня по спине прокатывается дрожь — стыд, злость и что-то ещё, что страшно даже признать.

— Так что если хочешь получить отсрочку — предложи что-то получше своей типичной истории жизни. Слёзы на меня не действуют.

Я прикусываю губу, едва сдерживая слёзы и злость.

— Но что ещё я могу предложить, если вы не понимаете по-человечески?

Он усмехается, его лицо вдруг становится совсем близко, и я едва не спотыкаюсь о свои мысли.

— Подумай.

— Вы же… — сглатываю, качаю головой. Его взгляд буквально раздевает меня, от него не скрыться, не спрятаться. Мой голос становится тише: — Вы ведь не имеете в виду… это?