Книга Свёкор. Исцеление страстью, страница 2 – Шарлотта Эйзинбург

Свадьбу он не захотел — назвал пышное торжество «пафосом для дураков». Я не спорила; важен был он, а не ритуал. Поэтому мы ограничились красивой росписью, на которой присутствовали лишь мы двое и моя мама. Его отец, владелец нескольких компаний за границей, так и не приехал — и за весь год я ни разу его не видела. История с матерью Тёмы оставалась загадкой, смутным пятном в прошлом. Всё, что я знала — что его с детства воспитывал один отец.

— Да, мамуль, мне повезло, — подтверждаю, расплываясь в улыбке. — У нас, кстати, через три недели годовщина свадьбы. Помнишь?

— Ох, девочка моя, уже целый год прошёл, — вздыхает мама. — Как же быстро летит время.

Подхожу к приёмной мужа и тихонько заглядываю. Секретаря на месте нет, приёмная пустая.

— Мам, я сейчас к мужу пришла. Давай я тебе позже перезвоню. Хорошо?

— Конечно, — отвечает мама. — Передавай привет зятю.

Отключаю звонок и кладу телефон в сумочку. Прохожу в приёмную. Дверь в кабинет мужа приоткрыта. Оттуда доносятся приглушённые голоса. Подхожу ближе. Хочу дёрнуть за ручку, но замираю.

— Неужели у тебя получилось одурачить эту девчонку? — по голосу узнаю лучшего друга мужа, Никиту.

— А я тебе говорил, что спорить со мной себе дороже, — нагло ухмыляется муж. — Так что через три недели прошу привезти новенькую бэху ко мне в гараж.

— Годовщина уже через три недели? — удивляется Никита.

— Ага, — аж причмокивает Артём.

— А потом, что с девчонкой будешь делать?

— Та хер его знает, — слышу, как муж ставит стакан, скорее всего с виски, на стеклянный столик. — Можешь себе забрать, если нравится.

— Не, братишка, такие пресные и невинные не в моём вкусе, — смеётся Никита.

— Думаешь я с кайфом этот год прожил? — смеётся муж. — Да, мне домой тошно было возвращаться каждый день.

— Неужели всё так плохо?

— Спектакль неумелого актёра, — фыркает Артём. — Знаешь, как тяжело было возвращаться каждый день к этой «идиллии» после настоящего секса со Светкой-секретаршей прямо здесь, на столе? Каждый раз рисковал, что спалит.

— Она у тебя дурочка влюблённая, — хмыкает Никита. — Простила бы. Я видел какими глазами она на тебя смотрит.

— Ещё бы в постели что-то умела, а не только глазками хлопать.

После этих слов торт из моих рук просто выпадает и с треском разбивается об пол. В кабинете мужа слышатся шаги.

Я не двигаюсь. Не могу пошевелиться. Ноги будто приросли к полу, залитому кремом и бисквитом.

Дверь распахивается, и на пороге появляется Артем.

— Ева? Что это? — его голос фальшиво-спокоен.

Я медленно поднимаю на него глаза. В моем взгляде — не слезы, а лед.

— Это твой торт, Артем, — говорю я совершенно бесстрастно, и со всей силы отвешиваю муженьку смачную пощёчину.

Развернувшись на каблуках и, взмахнув волосами, иду в сторону выхода.

— Стой, — муж грубо хватает меня за предплечье. — Остановись, Ева!

— Не трогай меня, — рычу и выдёргиваю руку из его крепкого хвата.

Я почти бегу к выходу, каблуки предательски подворачиваются. Он настигает меня за пару шагов до двери, резко хватает за плечо и с силой разворачивает к себе. Его руки сжимают мою талию, притягивая так близко, что наши лбы почти соприкасаются.

— То, что ты слышала это всё блеф, — шепчет и носом проводит по моей щеке. — Я люблю только тебя, девочка моя.