Книга Свёкор. Исцеление страстью, страница 9 – Шарлотта Эйзинбург

Он делает глоток воды.

— Я дал ему всё. Часть компании, дом, деньги. Но наделённый властью болван — это опасно.

Медленно перевариваю услышанное. Значит мои догадки были верны, я и раньше подозревала, что мой муж ничего не добился сам. Но он говорил об обратном. Ещё с первого дня нашей встречи утверждал, что папа его бросил одного и ему бедному пришлось выкручиваться, прогрызая зубами путь в этот мир.

— Ты теперь под моей защитой. Можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. С матерью я помогу. Деньги выделю, найду лучшего врача, — от его слов мурашки по спине.

Слёзы снова наворачиваются на глаза, но теперь — от благодарности.

— Спасибо, — шепчу я.

Я доедаю. Он встаёт, подходит к большому шкафу и достаёт оттуда бутылку вина.

— С моей винодельни в Тоскане, — говорит он, показывая этикетку. — Попробуешь? У него насыщенный вкус, нотки вишни и чёрного перца.

— Да, — соглашаюсь я. Почему бы и нет? Мой мир уже перевернулся с ног на голову.

Он наливает вино в большой бокал и протягивает мне. Я делаю глоток. На вкус оно... тёплое, бархатистое, с глубоким, чуть терпким послевкусием. Согревает изнутри.

— Нравится? — спрашивает он, наблюдая за мной.

— Очень.

— Тогда, может, спустимся? Покажу тебе кое-что.

— Что?

— Бильярд. Умеешь играть?

— Нет, — качаю голову.

— Научу, — его губы трогает лёгкая улыбка.

Мы спускаемся по винтовой лестнице, в просторный кабинет, находящийся на цокольном этаже. Одну стену занимают стеллажи с вином, другую — книжные шкафы. В центре — зелёное сукно бильярдного стола, освещённое лампой, которая отбрасывает мягкий, интимный свет. Полумрак и запах кожи, дерева и старой бумаги.

Всеволод ставит свой бокал на барную стойку и подходит к столу.

— Основные правила просты, — говорит он, взяв кий в руки. — Нужно забить свои шары в лузы. Вот так.

Он делает несколько точных, элегантных ударов. Шары со стуком раскатываются по сукну, и один за другим исчезают в лузах. Он двигается легко, мощно, его спина напряжена, мышцы сексуально перекатываются.

Не могу отвести глаз. Эта картина завораживает.

— Теперь твоя очередь, — он протягивает мне кий.

Я неуверенно подхожу. Он становится сзади меня.

— Вот так, — его голос звучит прямо у моего уха. Он наклоняется, его грудь почти прижимается к моей спине. Его большая, тёплая рука ложится поверх моей, поправляя хватку. — Пальцы здесь. Корпус прямо. Смотри на шар.

Я вся замираю. Его дыхание обжигает мою шею. Я чувствую каждую мышцу его тела, его тепло, его запах. Внутри всё сжимается и плавится одновременно.

— Теперь удар, — шепчет он.

Я делаю неуверенный толчок. Шар прокатывается и врезается в борт.

— Неплохо для первого раза, — он отпускает мою руку, но не отходит. Его ладонь скользит вниз, с моей руки на талию, и остаётся там, горячая и тяжёлая.

Он отходит к стойке, отпивает глоток вина, наблюдает, как я пытаюсь повторить удар. Его взгляд тяжёлый, оценивающий, заставляющий кровь бежать быстрее.

— Умница, — говорит он, когда у меня наконец-то получается закатить шар в лузу.

— Кажется это несложно, — я разворачиваюсь к нему лицом.

— Кем ты работаешь? — задаёт он вопрос, вальяжно облокотившись о барную стойку.

— Я учитель французского в школе, — отвечаю, и делаю глоток вина из бокала. Внутри всё опять трясётся, но только уже не из-за страха или обиды на мужа, а из-за этого взгляда, что пожирает меня.