Книга Свёкор. Исцеление страстью, страница 6 – Шарлотта Эйзинбург

Наконец, мы сворачиваем за высокий забор и останавливаемся перед огромным домом. Я резко открываю дверь, почти выпадая наружу из этого огромного внедорожника.

Шатаясь на неудобных туфлях, обхожу машину.

— Я достану чемодан, — говорю я и тянусь к багажнику.

Каблук подворачивается на гравийной дорожке. Я с глухим стуком падаю на колени, ладонями в мелкие камушки. Платье заляпано пылью.

— Вот черт! — шиплю я, пытаясь подняться.

— Сильная и независимая? — его голос звучит низко и чуть насмешливо. Он берёт меня под локоть и помогает встать.

Его пальцы обжигают кожу. Я отряхиваюсь, поднимаю голову... и мир сужается до точки. До нас двоих. Мы так близко, что я вижу золотистые искорки в его карих глазах, чувствую его ровное, теплое дыхание на своих губах. Внутри все сжимается в тугой, горячий комок. Я должна отодвинуться, но ноги не слушаются.

Вижу каждую морщинку у его глаз, каждую серебристую ниточку в темных волосах.

Внутри всё сжимается.

— Пойдём, — он легонько подталкивает меня, приобняв за талию. — На улице холодно, а ты и так вся издергалась.

— Твоя комната, — бросает свёкор, ставя мой чемодан в просторной спальне. — Раздевайся и заходи в соседнюю дверь, я пока наберу ванну.

От этих двух слов по моему телу пробежал разряд. Я замерла, чувствуя, как горячая волна стыда заливает щёки.

— Что сделать? — прошептала я, надеясь, что ослышалась.

Всеволод медленно повернулся ко мне. Его взгляд, тяжёлый и пронизывающий, скользнул по моему лицу, шее, груди, будто срывая с меня дурацкое голубое платье.

— Что непонятного я сказал? — поднимает бровь и снова насмешливо приподнимает уголки губ. — Ты упала и испачкалась, плюс ванна хорошо расслабляет.

Боже, кажется, я сама себе что-то нафантазировала, и сама же вляпалась в это.

Пока он скрывается в соседней комнате, я стою посреди незнакомой спальни, как истукан. Слышу, как с шумом бежит вода. Сердце опять колотится, как сумасшедшее. Что вообще происходит? Я в доме у свёкра, он набирает мне ванну, муж меня предал и унизил, ещё и это платье дурацкое! Поскорей бы от него избавиться.

Слышу его шаги. Он возвращается в дверной проем, опирается о косяк и скрещивает руки на груди. Смотрит на меня тем самым пронизывающим взглядом.

— Что у тебя случилось, Ева? Почему ты решила уехать от Артёма? — спрашивает он.

— Это уже не имеет никакого значения, — опускаю глаза в пол.

Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Пространство между нами исчезло. Чувствую тепло, исходящее от него, вдыхаю его терпкий аромат, от которого кружится голова.

— Врёшь, — его палец провёл по моей щеке, смахивая непрошеную слезу. Грубая кожа вызывала мурашки. — Говори. Или мне заставить тебя?

Делаю глубокий вдох, затем выдох. И потом всё вываливаю наружу. Про то, как приехала раньше и услышала разговор мужа с Никитой. Про пари на новую машину. Про то, что наш брак — фикция, а я — разменная монета. Голос срывается, когда дохожу до мамы. До её болезни, до денег, которых у меня нет... Слёзы, которые я пыталась сдержать всё это время, наконец прорываются наружу. Я всхлипываю, пытаюсь вытереть лицо, но они текут и текут.

И тут он подходит ко мне впритык. Медленно. Не говорит ни слова. Просто обнимает меня. Нежно, но в то же время так крепко, что у меня снова перехватывает дыхание. Я утыкаюсь лицом в его грудь, в мягкую ткань рубашки, чувствую его тепло и тот самый парфюм. И от этого объятия во мне что-то обрывается. Я плачу ещё сильнее, цепляясь за него, как утопающий за соломинку.