Книга Мои две половинки 2, страница 58 – Анна Есина

— Ребёнка тоже ей можно вверить? — уточнила со смехом.

— Конечно! — на полном серьёзе ответил Рома. — Она же работает в качестве радионяни, если их две дома. А ещё...

Он запарковал тележку у входа, подхватил меня под локоток и потащил к самому дальнему столику. Тарахтел без умолку. Только я перестала слушать. У задрапированной в бордовую штору витрины за круглым столиком на двоих сидел Илья.

Меня током ударило, и леденящая волна пробежалась вдоль позвоночника. Руки заиндевели. Горло сдавило истошным воплем. Рома утаскивал меня всё дальше, а я слепо переставляла ноги и вот-вот должна была вывернуть шею, оглядываясь назад.

Он сидел ко мне боком. Как всегда в чёрном. Волосы растрёпаны, щёки украшает недельная небритость. Я даже запах его уловила: терпкий, родной, до головокружения приятный.

Илья повернул голову влево. Изловил меня в капкан своего хищного взгляда, и земля капитально содрогнулась. Меня повело в сторону. Что-то в груди щёлкнуло, словно хлыстом полоснули, и затрепыхалось в испуге.

Не соображая, что творю, я просто отошла от Ромки, сделала несколько шагов навстречу, потом замерла. Илья тоже выпрямился. Бледный до синевы. Растянул губы в улыбке наподобие оскала и приготовился расправить руки для объятий.

Попятилась назад и врезалась в Ромкину спину. Точнее, мне думалось, что в спину, а на самом деле налетела на грудь. Он обнял меня за плечи и шепнул:

— Беги уже, трусиха. Он не кусается.

Чего? Хотелось посмотреть в глаза мужу, сообразить, что же он сейчас сказал, но ноги действовали наперекор мозгу. Через минуту повисла у Илюши на шее.

— М-м-м, тигра, какое радушие, — засмеялся и аккуратно накрыл мою спину ладонями.

— Илюш, — просипела осоловело и привстала на цыпочки, чтобы потереться носом о край челюсти, — как я рада тебя видеть!

Мы сели за столик. Рома, искрясь огнями веселья на манер новогодней ёлки, устроился по правую руку от меня, Илья — слева, и тоже безостановочно лыбился, прожигая насквозь лучистым взглядом. Официантка заставила стол едой: три тарелки с пастой, прямоугольная пицца на деревянной доске, заварник с авторским фруктовым чаем, две чашки кофе. Было что-то ещё, но я не могла сосредоточиться на ассортименте. Вертела головой от одного брата к другому и чувствовала острый приступ дежавю.

Три года назад мы сидели вот так же на моей тесной кухоньке в съёмной квартире. Эти двое блистали озорством и обещанием неминуемого разврата, а я шарахалась от их нападок и недоумевала, что ж они за порченые фрукты в красивой обёртке.

Что поменялось с тех пор? Хм, да абсолютно всё. Почему тогда кажется, что мы провалились в прошлое?

— Так и будете пялиться? — спросила с обидой и густо побагровела от накативших воспоминаний.

— Вне всяких сомнений, — честно признал Илья. — Блонди может отвернуться, если он тебя смущает.

— Ха, да сейчас же, — Рома соскочил с места, пересел на мой диванчик, обхватил меня за плечи и с самодовольством договорил: — У меня теперь плюс сто очков к самоуверенности. Потому что это моя жена, а тут, — он с гордостью погладил аккуратный животик, — мой пузожитель.

— С чем тебя и поздравляю, олух, — отмахнулся Илья и с куда большей сердечностью адресовал мне: — А тебя, Сонь, со всей искренностью. Беременность тебе идёт. Расцвела на полную катушку. Раньше просто светилась красотой, а сейчас ей слепишь.