Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 81 – Ольга ХЕ

Для Вайолет и Лео эти дни стали продолжением их стратегической кампании, но в ином, более камерном ключе. Их совместные походы на занятия стали привычными, но теперь к ним добавились часы, проведенные в его покоях или в её гостиной за обсуждением предстоящего бала.

Однажды вечером, когда дождь стучал в стекло, а в камине потрескивали поленья, Лео неожиданно появился на пороге её комнаты с несколькими большими коробками в руках. Его лицо было озадаченным, почти растерянным.

— Принесли… варианты, — он грузно поставил коробки на стол. — Говорят, нужно выбрать. — Он откинул крышку первой коробки, и Вайолет увидела платье из алого бархата, столь тяжелое и богатое, что оно, казалось, могло стоять без помощи манекена.

Она молча подошла, касаясь ткани. Оно было великолепно и абсолютно не для неё. Слишком громкое, слишком пытающееся криком доказать своё право быть здесь.

— Это… очень эффектно, — осторожно сказала она.

— Ужасно, — отрезал Лео, отшвырнув коробку. — Ты в нём утонешь. Как… как жертва на алтаре.

Его прямота поразила её. Он смотрел не на статус, который олицетворяло платье, а на то, как оно будет сидеть именно на ней.

Он открыл следующую коробку. Платье из черного шелка, строгое, почти аскетичное, с агрессивными золотыми вышитыми грифонами на плечах.

— Броня, — констатировала Вайолет.

— В которой будешь выглядеть, как моя личная гвардия, — мрачно закончил он. — Нет.

Третье платье заставило её задержать дыхание. Оно было цвета спелой вишни — не кричаще-алым, а глубоким, благородным оттенком, который переливался на свету. Ткань — лёгкий бархат, струящийся, как вода. Вышивка — не бросающиеся в глаза гербы, а тончайшие золотые ветви, обвивающие подол и рукава, словно намёк на её собственную, подавленную природу Орхидеи.

— Это… — начала она.

— Примерь, — коротко бросил Лео, отвернувшись к окну, словно изучая потоки дождя.

Когда она вышла к нему из-за ширмы, он обернулся. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по ней с ног до головы. Он молчал несколько секунд, слишком долго.

— Не то? — спросила она, чувствуя внезапную неуверенность.

— Нет, — наконец выдохнул он, и его голос прозвучал приглушённо. — Это… это ты.

В этих двух словах не было ни лести, ни страсти. Было просто признание. Признание её сути, которую он, наконец, увидел и принял. В этом платье она не была ни жертвой, ни солдатом. Она была леди Вайолет Орхидея, последний цветок своего рода и невеста наследника Грифонов. И эти две ипостаси нашли, наконец, хрупкий баланс.

— Тогда выберу его, — тихо сказала она.

Он лишь кивнул, и в углу его рта дрогнула едва заметная тень улыбки. Это был миг простой, человеческой близости, рождённый не из магии или необходимости, а из общего понимания.

В день бала Академия замерла в напряжённом ожидании. Студенты, столпившиеся в галереях, чтобы поглазеть на знатных гостей и своих более удачливых сокурсников, провожали их шепотком.

Утро дня бала выдалось хрустально-ясным и леденяще холодным. Поздняя осень, словно сделав последний глубокий вдох перед зимней спячкой, выдохнула воздух, острый и прозрачный, как осколок льда. Солнце, бледное и негреющее, слепило глаза, отражаясь от покрытых инеем крыш и оголённых ветвей деревьев в садах Академии. Каждая тень лежала на земле чётко и резко, словно вырезанная из бархата. В воздухе витал морозный дух, смешанный с далёким запахом горящих в оранжереях углей — попытка садовников продлить жизнь последним алых роз. Было тихо, торжественно и зябко, как в соборе перед началом службы.