Книга Только твоя, страница 137 – Виктория Королёва

— Ты чёртов эгоист! — кидаюсь с кулаками на него, бью по груди что есть сил, — Я хотела, чтобы ты был рядом, чтобы я не сдыхала от потери, чтобы… Да как ты мог меня бросить! Ненавижу! НЕНАВИЖУ!!!

Сдавил руками, опять к себе прижав истерику прекращая.

— Прости меня… Я сам себе никогда не прощу. Думал, что уберегаю тебя, что если скрою, то ты будешь спокойно жить пока я всё решу, а оказалось сделал только хуже.

Ноги дрогнули, и мы медленно опустились на ворсистый ковёр у кровати.

Не выдержала, обняла, уткнулась в шею и зарыдала, вымывая все эти месяцы одиночества, потери, боль, отчаяние и разъедающее чувство предательства.

Простынь давно сползла со спины, горячие руки её заменили, гладили и прижимали. Не было тут похоти, не было страсти и нетерпения. Плакала я, а он молча, стиснув зубы переживал всё тоже самое закупорившись где-то внутри себя.

Прикоснулась к подбородку. Посмотрел в глаза, устало так, словно не молодой мужчина, а давно повидавший жизнь старик, столько там было всего. Перехватил пальцы, поцеловал каждый пальчик смотря в глаза.

— Не могу без тебя. Каждый гребанный день как в аду.

— А я не хочу…

Опустил взгляд, невесело хмыкнул.

— Я, кажется, лишил тебя праздничного похода к соседям. Твои куда-то отчаянно собирались, когда я к дому подъехал. Знаешь…

Перебила, жестко перехватив за шею и к себе поворачивая. Не получится тему перевести. Ни сейчас.

— А я не хочу без тебя, — слёзы с ресниц падают на кожу.

— Аза… — стон у губ.

Не было сил улыбаться и говорить. Давид отнёс меня на кровать, прикрыл пледом и тихо лёг рядом, обнимая. Мы смотрели сквозь окно и слыша крики моих младших в очередной раз разнося гостиную. Прикрыв глаза, за мгновение до полного отключения сознания я скорее почувствовала, чем услышала тихие слова:

— Моя маленькая девочка…

Наглые руки ползут под грудью и когда пальцы ложатся на соски, тёплые губы целуют шею, и я слышу не менее наглое:

— Я знаю, что ты уже не спишь… — искусительно-иронично.

Ради пиетета взбрыкиваю, но Давид быстрее. Нависает надо мной, вклиниваясь коленом между ног. Глаза огромные, алчные, явно чего-то хотящие. Это такие игры. Мы любили в такие играть или я любила. Не знаю. Давид потворствовал — всегда.

— Даже не думай.

Хмыкает. В глазах — бесы.

— Как настроения?

— Еще не поняла, — буркаю.

— Отлично! Нас ждёт душ, — воодушевленно заявляет муж.

И дальше я пищу, потому что он тащит меня в ванну, ничуть не смущаясь ни возгласу, ни тому, что я голая, да и он тоже.

Следующие два дня мой муж одним своим присутствием смущает моих взрослеющих сестёр. Фахрида заливается краской, а Ниям глаза в пол. Одна только Маринет весело скачет, радуясь новому гостю увлекая его в разные игры. Давид поддаётся, явно зарабатывая очки в глазах маленькой бестии.

Да что уж там, мама тоже улыбается без перерыва смотря на нас. Ещё бы! Давид звезда компании. Столько харизмы и вот эта его обезоруживающая улыбка… Аллах… Как такого можно ненавидеть? Не знаю, я не могу.

Я… я просто люблю его… Пусть сейчас и с привкусом боли. Факта не меняет.

Мы не проявляем личностные отношения в кругу родных, но это видно. Этот взгляд нагло раздевающий невозможно не понять! Первое время горела от негодования, потом рукой махнула. Он такой. Тут не исправить. И чего уж там. Мне нравится, когда он так смотрит. Забываешь о внешних недостатках тут же.