Книга Только твоя, страница 127 – Виктория Королёва

Мальчишка так и не выплыл из дурмана, сердце раньше остановилось. Примерно так же и остановилось у Назара, когда Аза оторвала голову от коленей и подскочила с дивана плотнее обхватывая себя руками.

Огромные глаза на всё лицо и дрожащие губы. Чётко проступившие синяки на тонкой шее и запястьях. В голове Назара что-то помутилось от этой картины.

— Он ничего не успел сделать. Ничего не успел! Он не изнасиловал. Не успел. Не смог. Не было, не было… — захлебываясь слезами, словно в бреду шепчет, а сама глаза боится поднять.

Пересёк расстояние, между нами, в два шага и прижал к себе крепко обнимая, чувствуя, как ножом нутро разрезает от дикой боли, что из неё перетекает прямо в душу.

— Прости меня, прости меня. Пожалуйста прости меня, я семью опозорила. Умоляю не надо наказывать никого, я сделаю всё что угодно, только не надо, пожалуйста. Хочешь прогони меня, что хочешь, только по…

Перехватил лицо, вынудил поднять глаза и проговорил, максимально сдерживая рык отчаяния и ярости:

— Ты ни в чём не виновата!

— Но как же… он же…

Мотнул головой, и она умолкла во все глаза смотря. Сдерживается из последних сил чтобы не разрыдаться от стыда и страха.

— Даже если бы он смог, даже если бы об этом узнала вся чёртова прорва народа, даже если бы ты сама его спровоцировала, и сама пошла, а потом оправдывалась нагло обманывая, даже тогда, я никому не дал бы тебя в обиду.

Глаза, наполненные слезами, дрогнули и тогда более мягче Назар продолжил:

— Ты моя девочка. Моя маленькая и хрупкая девочка, которую я не смог уберечь, и ты никогда не будешь в этом виновата, никто не посмеет посмотреть как-то ни так, ни то, чтобы обвинить. Веришь мне?

Неуверенный кивок.

Прижал к себе плотнее и его самого отпустило только тогда, когда она обняла в ответ давая волю слезам. Хваталась за него как за спасательный круг, пока сам Назар тихо себя ненавидел в эти секунды. Аза больше испугалась ни того, что её чуть не изнасиловали и не убил ублюдок Гурама, а того, как он отреагирует.

Отец должен защищать дочь до последнего, быть на её стороне до самого конца. Снова помянул сдохшего брата ни добрым словом, пожелав гореть в аду до судного дня.

— Не надо маме говорить, пожалуйста, она расстроится. А ей и так тяжело.

Погладил по спутанным волосам и улыбнулся, потому что она такая же как мать. Прежде думает о других, ни о себе. Маленькая девочка, которая натерпелась боли за свою жизнь кажется больше, чем он сам.

— Не скажем. Не переживай.

Уткнулась носом в промокшую рубашку.

— Что-то было до?

Замерла, неосознанно выдавая себя с головой. И Назар мог бы сделать вид что не заметил, но он заметил. Кислотой разъедает нёбо от понимая, что она к нему не пришла… не рассказала, не поделилась… Хреновый он отец, раз его дочь сама захлёбывается в проблемах.

— Скажи правду, не бойся.

Секундное молчание, от которого его разрывает на ошмётки. Он так хочет ей помочь, забрать всё это дерьмо вокруг происходящее и спрятать от всего что может ей навредить, что кровь в жилах стынет.

— Он сказал… Точнее начал намекать в откровенной форме, я… я испугалась, что если расскажу, то это подпортит отношения с его семьей и просто прервала контакты с Алиной. Думала, что на этом всё закончится… Я просто не хотела проблем, думала… так будет лучше.