Книга Только твоя, страница 110 – Виктория Королёва

Проще бы было найти виноватого, и я его нашла, но правда лишь в том, что я сама виновата чуть ли не больше. Нужно было думать о ребёнке, нужно было концентрироваться на его интересах, а не на своём ущемлённом самолюбии. Холодной головой потом я это осознала, жаль, что так поздно. Мать всегда должна руководствоваться интересами своего ребёнка иначе получится так же, как получилось у меня. Будь я мудрее, будь я хотя бы немного МУДРЕЕ отпустила эмоции, поговорила напрямую, успокоилась. Но вместо тысячи правильных версий, я выбрала тихие обиды, накручивания себя и срывы.

Сама виновата. От этого ещё гаже на душе.

А до этого… Умоляла маму забрать меня с собой, доводя уже её до практически такого же состояние, в котором находилась сама. Мама плакала, обнимая и она же забрала меня в дом брата отца.

Я просила. Нет! Я требовала развод, который никто дать не захотел. Я кричала ему это в лицо не стесняясь посторонних, даже абсолютно чужого и ранее не знакомого мне Назара.

— Милая, нужно успокоиться, пожалуйста, — мама обнимает и гладит по волосам прижимаясь всем телом.

А меня трясёт просто от того, что он в одном помещение со мной.

— Это ты виноват! ЭТО ТЫ ВИНОВАТ! НЕНАВИЖУ!!!

Давид просто смотрел и молча слушал всё то, что я кричала. В какой-то момент сил не осталось, и я замолчала после того, как сказала:

— Никогда не приближайся ко мне. Ты для меня никто.

Тишина резала слух гораздо больше, чем крик. Сердце предательски замерло, ожидая ответа. Он ответит, я видела по глазам. Отчаянно хотелось броситься в руки, уткнуться носом в сильную грудь и зажмуриться, но я продолжала сидеть на постели в больничной палате и молчать.

— Как скажешь.

Развернулся и ушёл, а меня затрясло повторно. Слёзы потекли. Злые слёзы самые ужасные. Они не просто опустошаю, они выжигают изнутри. Мне больше не хотелось вспоминать хорошее, я хотела утопить всё в своём горе.

Я не думала тогда о себе. Боль физическая ничто в соотношение с болью душевной. Я потеряла не просто ребёнка, я потеряла саму себя в тот момент. Это навсегда останется невыплаканно, зарубкой на сердце, гвоздём в спине. И с этим можно жить, но только забыть нельзя.

Представляла себя матерью, фантазировала какой он будет… сын… я думала, что это мальчик. У него обязательно был бы такой характер как у отца и волевой подбородок, упрямый взгляд, а от меня бы досталась улыбка… В своём маленьком сыне я видела его. И я его любила больше жизни, больше, чем всё что знала «до».

Всегда буду любить, а его отца нет. Предателям нет места рядом. Не хочу жить и знать, что нож в спине могут провернуть ещё раз. Он меня оставил, бросил, отвернулся, когда был нужен.

Это «нет» сформировалось тоже не сразу. Было больно повторно. Выдирать человека из сердца — задача не из лёгких, но кажется я справляюсь. В моих мыслях он остался человеком, который убил нашего малыша, с моего попустительства… но всё же.

Раздирая себя на части, думала о том, как он продолжает обнимать ту другую. И та ДРУГАЯ поддерживает круглый живот улыбаясь, пока я тут корчусь в агонии.

— Почему это произошло?

— У вас хорошие анализы, у плода не было отклонений, скорее всего тяжелые физические нагрузки или стресс поселяли, — сухо констатирует врач.

Отворачиваюсь. Что ж, только что он просто подтвердил то, что и так ясно.