Книга После развода. В его плену, страница 84 – Мария Устинова

— Прости, я поняла, — он гладит подбородок, не пускает, когда пытаюсь отвернуться. — Соус сгорит…

В последний момент понимаю, чего он хочет.

Дышит на губы.

В теле появляется странная мягкость, похожая на ту, что я испытала в больнице, пока целовала его руки.

— Это откуда? — спрашивает, показывая темные синяки на тыльной стороне кисти.

Трогаю их.

Идеально подходят под мои пальцы и почему-то кажется, что он знает ответ. Просто хочет вызвать те чувства.

Обхватывает ладонь.

Крепко держит, чтобы не вырвалась под предлогом горящего соуса.

Мы вплотную.

Между нами сантиметров десять.

А связаны словно путами.

Крепче цепей.

Неосознанно прикасаюсь к нему. Всего два легких прикосновения — к шершавой щеке и раненому плечу в тугой повязке. Зря. Я его подталкиваю. Но я так рада, что он жив…

Что весь ужас потери, который я пережила перед клубом, а затем в больнице, уже прожит, и ничего не случилось.

Дик наклоняется — так близко, что чувствую запах его кожи: яблоко и корица.

— Ты не отворачиваешься, — шепчет он, прежде чем попробовать мои губы.

Мне уже не кажется, что они разбиты.

Я не закрываюсь.

Я сегодня была в том доме и встретилась со своим кошмаром. Это меня не убило.

Дик прижимается плотнее и языком раздвигает мне губы. Дыхание становится глубоким. Возбужденным. Он закрывает глаза, тянется ко мне — это приятно, неторопливая, сладкая ласка. Безопасная.

Влад ранен.

Наверное, поэтому я так смелею, что пробую ответить. Слишком сладко во рту и на сердце, чтобы просто стоять. Такого я никогда не испытывала. Ни раньше с ним, ни с бывшим мужем. Ни с кем. Сладость поцелуя, который ни к чему не приведет, но кружит голову.

Я еще не даю проникнуть глубоко.

Еще боюсь.

Но сама целую его губы с упоением, как руки в госпитале, глажу щеки, закрыв глаза.

Дик прислоняется ко мне лбом, пытаясь отдышаться.

— Вот как тебя оставить, — хрипло произносит он. — Такую сладкую.

— Я накрою на стол.

Отхожу к плите, тоже пытаясь перевести дух. Во рту до сих пор сладость, тело тает — я даже вожделением не могу это назвать, это что-то странное. Я его не хочу, просто таю от этих ощущений.

Он, кажется, возбудился.

Знает, что ничего не будет.

И неловкости нет, как ни странно, чувствую себя раскованно.

Заканчиваю со спагетти и ставлю перед ним полную тарелку. Беру и себе немного, но от стресса есть не могу, хотя уже не мутит.

— Закинусь обезболивающим и спать, — мрачно сообщает он, пока быстро ест. — Утром мне нужно в госпиталь.

— Я с тобой поеду.

— Необязательно. Хотел попросить кого-нибудь с тобой посидеть.

Улыбаюсь.

Он считает, мне нужна «нянька»… Но в безопасности я только с ним.

— Лучше с тобой.

И ему так будет спокойнее.

Утром просыпаюсь первой.

Когда Дик встает — завтрак и кофе уже готовы. Но он не ест, молча одевается. С мутными глазами, какой-то уставший.

— У тебя жар? — прижимаю ладонь ко лбу.

Кожа горит.

— Ерунда. Врач даст антибиотики.

— Это серьезно, — настаиваю я.

— Все будет нормально, — Влад надевает пиджак, собирает мелочи с полки у зеркала и натыкается на мой телефон.

Молча мне возвращает.

— Спасибо.

— Сначала госпиталь, потом поедем побеседовать с Варнаком.

Сердце застывает.

Словно о чем-то неприятном напомнил. Триггер. Глеб теперь для меня — триггер.

— О чем? — включаю телефон, звонки, смски, но ничего интересного.