Книга После развода. В его плену, страница 86 – Мария Устинова

Дик не дает прочесть.

Прячет телефон в карман. Побледневший… но не удивленный.

— Не думай об этом, поняла? Ты только начала приходить в себя! Я все улажу.

Даже не пытался убеждать, что подруга врет, и никакого видео у них нет.

— Ты что, знал? — догадываюсь я.

Влад отводит глаза.

— Нам пора ехать. Слушай, завра ты об этом даже не вспомнишь. Ты мне доверяешь? — он берет меня за плечи, когда не отвечаю. — Ну?

Как будто у меня есть выбор…

— Да.

— Значит, верь и сейчас. Просто забудь.

Дик ведет меня к выходу, но почва под ногами словно исчезла. В теле нездоровая легкость, как перед обмороком.

Он не ответил.

Но и не нужно: Влад знал, что Сабуров получил видео издевательств. Наверное, в глубине души я и сама об этом догадывалась, просто не хотела верить.

Что он ей написал?

Мы обе ничего не решаем. Я — оружие в руках Диканова, Мелания — передает сообщения от Эда.

С ней разговаривать бесполезно.

— Нужно закончить с общаком, как можно скорее, — вдруг сообщает Дик, сворачивая на дорогу, ведущую в заводские кварталы. — Возможно, благодаря Варнаку, получится. Увидишь его — не пугайся. Парни зашили, как смогли. Поговоришь с ним первая. К тебе он… расположен больше, вы знакомы.

При упоминании общака сердце колет.

— Если прижмем Сабурова, с видео он затихнет.

Вот оно что…

Влад не собирается останавливать процесс в суде. Он хочет обезоружить бывшего.

— Зачем ей пароль? Что в твоем ноутбуке?

— Работа… Песни.

Просто эта сука хочет мою жизнь.

Всю до остатка.

Ту жизнь, которая сгорела в огне новой.

— А вот и они…

Дик сворачивает к ржавым воротам.

Перед прикрытой створкой курит Спартак, машет, заметив нас и открывает, чтобы въехали во двор.

Это что-то вроде заброшенной мастерской. Двор завален металлоломом. Колонка под раскидистым деревом. Дик загоняет машину в бокс и глушит мотор.

Пахнет бетоном и железом, когда выбираюсь из салона.

— Он там, — Спартак кивает вглубь помещений, и пока они погружаются в обсуждение, осторожно иду туда.

Я всегда не совсем доверяла Глебу.

Всегда знала, что он — человек Сабурова. И как бы верно он не служил, мне доверять ему нельзя.

А после того, как он надо мной издевался по приказу мужа, тем более.

Я вижу сгорбленный силуэт за столом.

Подхожу ближе.

Дверь скрипит, и Глеб поднимает голову. Застываю, расширенными глазами на него глядя.

Он держит руки, скованные наручниками, на столе. После побоев лицо сильно отекло. Все в черных синяках. Но хуже всего щеки в стежках хирургической нити. Багровые, воспаленные раны.

Глеб жадно смотрит на меня.

Тихо открываю дверь и вхожу.

Дик ведь хотел, чтобы мы поговорили наедине. А я… просто хочу увидеть его, привыкнуть — это как встреча с прошлым, в котором мне больше некомфортно.

Наверное, я тоже странно выгляжу.

Глеб видит это.

Складка между бровями становится глубже.

Он смотрит так, словно не узнает меня.

Я не такая, как он помнит.

И на пальце — новое кольцо, которое он замечает.

Наклоняется вперед. Вижу, что и к столу привязан веревкой за перемычку наручников.

Глеб смотрит с болью в глазах.

Не со своей болью — а за меня.

— Что они сделали с тобой?..

Эта тихая боль за меня лишает опоры. Сажусь на стул, как подкошенная, когда в комнату врывается Дик.

— Куда ты зашла одна⁈ — проверяет веревку, дергая Глеба, как цепную собаку и смотрит в глаза. — Слышь ты, падаль… Только попробуй что-нибудь выкинуть. Второго шанса у тебя не будет.