Книга После развода. В его плену, страница 83 – Мария Устинова

— Я не буду с тобой драться, — предупреждает он. — Я тебя убью.

Он бросает трубку.

Несколько вдохов, чтобы успокоиться. Лука всегда был подонком. Хотя они все такие, просто так вышло, что последнее слово отец всегда отдавал ему в семье. Лука слишком привык к этому.

За черту они зашли уже слишком далеко, чтобы останавливаться…

Он вытирает торс, чтобы не намочить повязку. Переодевается в штаны, в которых обычно тренировался.

Лука — тварь и сволочь.

Но чем он об этом думает, тем меньше понимает, какого хрена Инга это сделала.

Она не понимает, как себя должна вести его жена?

— Инга, — зовет он. — Надо поговорить об этом.

Пока Дик в ванной, жду на кухне.

— Нам нужно поговорить!

Он же поесть сначала хотел…

В голосе предвестники гнева.

Научилась понимать его за эти дни ничуть не хуже, чем Сабурова. Когда не носишь маски, узнаешь друг друга быстрее.

А у меня впервые с той ночи появляется ощущение, что меня расколдовали. Легкость в руках, ясность мысли — я вдруг оказалась здесь, прямо сейчас.

Нужно приготовить ужин…

Давно не ела домашнего.

И Дик голодный.

Открываю холодильник. Еды немного, завтра нужно заказать, но на ужин хватит.

Ставлю сковороду на плиту, в центр кладу комок фарша. Руки дрожат, пока режу лук и томаты. Добавляю томатную пасту, когда соус начинает кипеть. Еще ложку красного вина…

Осталось отварить спагетти.

Простые действия отнимают неожиданно много сил.

Я чувствую слабость.

— Не знал, что звезды готовят.

Дик стоит в проходе. Без футболки, в одних тренировочных штанах. Плечо туго перевязано.

При его виде в груди что-то вздрагивает.

— Для мужа готовят.

Боже, как я целовала его руки в госпитале…

Как это было сладко.

Как я мечтала, чтобы он пришел в себя.

И вот мы здесь, уже в безопасности.

Прижимаю к лицу ладонь и тихо плачу, пока кипит соус.

— Нам нужно поговорить, Инга.

Киваю.

— Помнишь, я говорил, что наш брак тебя защитит? — он убирает прядь, прилипшую к мокрой щеке. — Так и вышло. Но у моей жены тоже есть обязанности.

Неосознанно прикасаюсь к кольцу.

— Одна единственная обязанность. Не бросать на меня тень.

Он про нижнее белье…

Закрываю глаза от стыда.

Вспоминать это и смотреть Владу в глаза — это слишком. На мне до сих пор нет трусов и он, конечно, об этом знает.

Трогал меня под платьем в ванной, и потом в машине.

В первый раз я испугалась.

А второй…

Было даже приятно.

Страшно, но приятно.

— Прости, знаю, что неправа, — бормочу я. — Но…

— Продолжай. Зачем, Инга?

Я сама не до конца понимаю свои чувства.

Лука издевался над ним. Как надо мной. Только я выжила — благодаря Дику, а у Глеба не было заступников.

Это что, сострадание, получается?

То самое сострадание, которое я из себя вырвала после той ночи?

— Ты с ним спала?

Он берет меня за подбородок.

— Нет, — голос дрожит, а глаза наполняются слезами.

Но я открыто смотрю на него. После той ночи я не умею врать. Он все равно увидит все в глазах.

— Я хочу правду, — в голосе тихая сталь. — Ты сняла трусы перед Лукой, чтобы — что? Спасти какого-то охранника?

Пульсирует сердце при одном воспоминании, как я переступаю с ноги на ногу, чтобы снять белье.

— Я не знаю, — отвечаю правду. — Мне стало его жалко… Он умер бы.

Дик резко меня отпускает.

— Запомни для следующего раза. Ради всякой швали жена босса с себя трусы не снимает, Инга. Тем более, моя жена. Пусть подыхает. Судьба такая у швали — подыхать.