Книга После развода. В его плену, страница 82 – Мария Устинова

Трусы перед Лукой сняла.

В первый момент хотелось убить ее или разнести полдома, так его накрыло.

Сама сняла!

А его руку из-под подола вытаскивала.

Но вспышка прошла. То ли усталость, то ли голова прояснилась от ревности.

Она все равно его.

Только его.

Он кладет ладонь на бедро, ощущая тепло сонного тела сквозь ткань, а затем медленно, чтобы не разбудить, запускает руку под подол.

Кожа к коже.

Сжимает бедро.

Она только его, хоть и не дает.

После ранения на секс не тянет, но мысли о сладком теле мучают. Он старается не смотреть на ноги, помня, каким еще более сладким местом они заканчиваются.

И его снова начинает накрывать до красной вспышки в глазах.

Дядя хотел, что они помирились.

Чтобы простил брата.

Он эти трусы Луке в глотку забьет!

Влад смотрит в окно, чтобы успокоиться.

Плечо болит.

А если сдохнет ночью — как она будет одна?

Утром придется показаться врачу, потом будет видно.

И менты в деле не нужны.

Сам разберется.

Он автоматически поглаживает бедро Инги и вспоминает выстрел.

Повезло, что оба живы.

В кого стреляли?

Слишком быстро все произошло.

— Записи с камер клуба достаньте, — хрипло просит он, пытаясь помассировать область вокруг раны.

Только хуже становится.

— Сделаем.

Если в нее.

Кто, Сабуров?

Самый очевидный вариант. Процесс запущен, он мог понять, что Инга в руках Дикановых — опасное оружие.

Хреново, если ее начнут допрашивать.

Адвокат еще при первом разговоре советовал подать заявление в полицию на Сабурова. Угрозы, принуждение к подписанию брачного договора, побои. Полезно для суда. Но Инга общения с полицией не выдержит.

А если дядя заказал Ингу?

Он скрипит зубами от злости. Павлу не нравится, что он женился на ней — как и им всем — ну так пусть погрызет этот кусок правды и побесится.

Заслужил.

Вряд ли заказчиком был дядя. Хотя кто знает…

Но риторика сменилась до неузнаваемости. Прощения просил за обоих… Не понравилось ему вдвоем с Лукой разгребать проблемы. И сына жалеет, чувствует, что сдает и, если что случится — война между братьями положит конец всему, что Павел строил десятилетиями.

Вряд ли это он.

Дядя его хорошо знает.

Влад рано или поздно выйдет на заказчика.

Машина останавливается возле подъезда. Водитель выходит покурить.

— Инга, просыпайся, — он поглаживает бедро кончиками пальцев.

Наклоняется, целует в копну волос и убирает их с лица.

— Инга…

Она вздрагивает, ощутив мужскую руку под подолом, но расслабляется, когда понимает, что это он.

Приятно.

— Пойдем.

Она встает скованно, выходит из машины.

Хочет спать…

Столько времени на ногах.

— Жрать хочу, — сообщает он дома. — Сейчас закажу что-нибудь и потолкуем с тобой. Подожди на кухне.

Дик идет в ванную.

Умывается холодной водой и набирает номер Луки.

— Привет, Влад. Как здоровье?

Ярость такая, что от одного голоса лицо сводит.

Вот и хорошо, что свалил.

Они бы схлестнулись, если бы столкнулись в родовом доме. С дыркой в плече он бы не выиграл.

— Еще раз подойдешь к моей жене, я тебе глотку перережу.

Смешок.

На заднем фоне играет музыка, визжат девки.

— А так не перережешь? — с издевкой интересуется Лука. — Я слово сдержал, пальцем ее не тронул. Она ведь твоя жена. Или тебя бесит, что она мне трусики подарила?

— Ты не с тем играешь, Лука. Я тебе не Сабуров.

— Я ее не заставлял. Просто твоя жена тайно меня хочет, иначе трусики бы не дала. Сабуровская падаль — всего лишь предлог. Все бабы такие, брат. Кто силой взял, тот и господин. Драться за них нет смысла.