Книга Птичка для пилота, страница 42 – Евсения Медведева

Меня словно током шибануло, я напряглась, ощущая капельки пота, стекающие по спине. Лина не была похожа на Люсю, скорее, наоборот, была полной её противоположностью: высокая, тощая, зеленоглазая, с копной вьющихся рыжих кудрей. Люся же была маленькой, толстенькой шатенкой с карими глазами и почти угольно-черными ресницами. Но ощущения, в которых утонуло моё бьющееся дрожью тело, были настолько реальны, что я не могла бороться.

— Я понимаю, – из раздумий меня вырвало касание руки, Лина крепко сжала мою ладонь. – Я все понимаю. Сегодня переночую у себя.

— Хорошо, – внезапно прохрипела я вместо того, чтобы заверить, что со мной все хорошо. Тело парализовал страх, а во рту все пересохло. Мне внезапно захотелось убежать и спрятаться в своём тихом доме, где кроме цоканья собачьих лап, нет ни единого звука. Хотелось тишины и спокойствия, и я её получила. Плотной, густой грозовой тучей меня стало накрывать, как куполом, под которым было тихо и спокойно…

— Милая… – вдруг раздалось справа, и темнота стала расступаться. Мамин голос звучал издалека, потом все отчетливее и отчетливее. Она словно шла ко мне, говорила нежности, а потом затянула любимую колыбельную. Эту песню я помнила с детства, мамин голос с годами становится все тише, иногда переходил на шёпот, потому что петь без слез она её уже не могла. А сейчас голос был полон тревоги и громче, чем обычно, словно она пыталась докричаться до меня…

— Привет, дочь, – надо мной возникло лицо отца, как только я открыла глаза. Сердце забилось со скоростью света, а лицо загорелось внезапно прильнувшей кровью.

— Привет, – говорить я не могла, потому что во рту было сухо, а слизистая словно изрезана в клочья.

— Собирайся, – строго сказал отец и исчез из поля зрения, я повернула голову и увидела, что лежу на диване, а напротив меня в кресле, прижавшись друг к другу сидят родители. Мамино лицо было опухшим, а глаза красными, она теребила край светлого кардигана и кусала губы.

— Танечка, – Мама подошла и положила голову мне на грудь, словно слушала сердцебиение. – Опять… Опять!

— Мам, все хорошо. Просто я переела пирожков, – воспоминания, как пазл, стали складываться в единую картину. – А где Лина?

— Она помогла мне дотащить тебя до дома и ушла к себе, наотрез отказавшись заходить, – Мама старалась не плакать.

— Родители, любимые мои, все хорошо. Просто я ощутила что-то странное… словно прошлое вернулось и паутиной затягивается вокруг меня. Мне стало душно и нечем дышать!

— Мы сегодня останемся здесь, – отрешал отец и пошёл к бару, чтобы налить себе коньяк.

— Нет, – я поднялась, чтобы сесть на диване. – Я сегодня побуду в тишине, а завтра все станет по-прежнему. Обещаю.

— По-прежнему? – вдруг вскрикнул отец. – Да ты понимаешь, что это может произойти в любой момент?

— А ты понимаешь, что нет? – довольно грубо ответила ему я, чеканя каждое слово. – Это паническая атака, триггером послужили воспоминания.

— Я рад, что ты это выучила, но, к сожалению, тебе придётся поехать с нами. Поживешь на виду у родителей, чтобы всем было спокойно…

— Спокойно будет только вам, – я аккуратно подняла маму и встала с дивана, стараясь не шататься, чтобы попытаться малой кровью отстоять своё право на свободу. – Мне хорошо здесь, и никуда я не собираюсь.