Книга Птичка для пилота, страница 45 – Евсения Медведева

— И тебе не страшно?

— Страшно, но ещё страшнее, если я из-за тех пятен, что остались в моем воспоминании, пропущу свою жизнь, как песок сквозь пальцы. Нет, этого я себе никогда не прощу, я хочу наблюдать за каждой песчинкой, и не намерена закрывать глаза.

— Бесишь ты меня, – вздохнула Лина, сжимая мои ноги ещё крепче. – Несколько часов назад ты, как птица подстреленная закатывала глаза, а сейчас говоришь так красиво и правильно.

— Я не знаю, как правильно. Но ведь я только учусь, а делать работу над ошибками нас учили в школе. И, наверное, не зря.

— Философ…

— Любовь исцеляется раны, затягивает шрамы, лечит души и заставляет улыбаться, – в дверном проеме стояла мама. Было заметно, как она нервничает, переступает с ноги на ногу, сжимая дверной косяк до белизны костяшек. – Нужно верить.

— Мам, а тебе не говорили, что подсушивать плохо? – хихикнула я, наблюдая за ней.

— А тебе не говорили, что убегать из дома – преступление против родительской любви? Папа уже в милицию хотел звонить!

— Я совершеннолетняя, поэтому на мои поиски бросились бы только через пару суток, мам.

— Это не смешно, Татьяна, – зашипела она.

— Ты не Танечка, что ли? – еле сдерживая смех спросила Лина, бросив на меня удивленный взгляд. – Ах, ты Татьяна… Тогда прости, наша встреча была ошибкой. Мою первую няню звали Татьяна и она насильно заставляла меня есть кашу!

— Я сменю имя ради этого!

— Тогда хорошо, – Лина снова вернула голову на мои колени, словно и не собиралась вставать с пола. – Будешь Агриппиной.

— С чего это? – возмутилась я, чуть сжав её волосы.

— Просто только это имя у меня не вызывает никаких неприятных воспоминаний.

— А ты… А ты… тогда будешь Евдокией!

— Фу-х, отлегло. Отличное имя!

— Дурынды, – рассмеялась мама и включила свет. Я только теперь поняла, что мы сидели в темноте, и лишь уличные фонари, заполняли кухню своим мягким светом. – Чаем угостите? А то не очень хочется домой, там беснуется отец.

— Так, может, наоборот? – Лина нехотя встала, долго рассматривая след от своих слез на моих серых спортивных штанах.

— Нет, я дала ему успокоительное, пусть ложится спать, – мама сняла шубу, аккуратно положила её на диван терракотового цвета.

Я стала озираться по сторонам. Все было вроде очень знакомым, благодаря типичным планировкам, но в то же время иным. Здесь было ярко, но уютно, серый, довольно темный цвет стен словно успокаивал, очень гармонично сочетаясь с натуральным цветом деревянного паркета, давая ощущение тепла и уюта. И даже яркий диван не отпугивал, а наоборот, соединял воедино все мелочи: цветочные кашпо на высоких ножках, фотографии в белых рамках, что висели почти повсюду, мягкие кресла в клеточку и небольшой ковёр с высоким ворсом.

— У тебя очень красиво, – с восторгом протянула мама, обходя комнату. – Как в журнале.

— Спасибо, Тамара Петровна, – Лина захлопотала на кухне, бряцая шкафчиками. – Но я все сама.

— Серьезно? – я стала медленно двигаться по гостиной, рассматривая каждую мелочь.

— Да, – Лина пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного.

— Скромница, – я подмигнула маме, застывшей у стеклянной витрины, некоторые полки которой были разбиты, а осколки валялись на ковре. – Эх, так прибраться захотелось. Да, мам?

— Да, дочь, – мама смотрела растерянно, пытаясь понять, что конкретно я задумала. А Лина, словно не слышала нас, продолжая засыпать мукой столешницу.