Книга Его Мишень, страница 45 – Евсения Медведева

— Я не знаю, Герман. Наверное, мне очень хотелось получить обещанный салат.

— Идём, нас ждёт десерт, – почувствовала, как напрягся его подбородок. Улыбается…

Его руки заскользили по спине, остановились на пояснице, не переступая черты приличий и, взявшись за локти, развернул меня к себе спиной.

Шаг… Шаг… Шаг… И я опять опустилась в уютное мягкое кресло.

Герман снова щелкнул пальцами, дверь смежного помещения открылась.

— Я обожаю мороженое, – рассмеялся он, принимая из рук официанта глубокую тарелку.

— Наконец-то! Хоть один недостаток!

— А в темноте сложно в человеке разглядеть недостатки, правда? Всё кажется иным, красивым и таким таинственным, как на картинке.

— Ты поэтому не хочешь смотреть на меня при свете? – хохотала, а слезы всё катились и катились, теряясь в декольте платья.

— Я просто не хочу показывать тебе свои. Просто расслабься и попробуй получить удовольствие… – его пальцы вновь обхватили подбородок, а губ коснулось что-то холодное. Тронула кончиком языка угощение, вдохнула аромат спелой клубники и ловко втянула её в рот, нечаянно прикусив его пальцы. Губы сомкнулись сами, беря их в плен. Мои щеки вспыхнули от этого странного, пугающего даже саму себя поступка. Но Герман был спокоен, рука расслаблена, а как только я расслабила хват, палец медленно заскользил по губам, разнося ягодный сок.

— Хулиганка.

— Провокатор.

— Твоя взяла, – губ коснулась ложка и яркий вкус клубники стал таять под сливочностью мороженого.  Это было великолепно, я откинула голову на спинку кресла, наслаждаясь знакомым, но приобретшим новые оттенки вкусом, как вдруг холод металла коснулся моего подбородка и заскользил по шее вплоть до самого декольте. – Тебе пора…

— Почему?

— Потому что скоро рассвет, и тебе пора вновь ненавидеть меня и стараться убежать.

— А когда стемнеет? Ты снова пришлешь за мной машину и будешь кормить на этот раз крабами, даже не подозревая, как действуешь на меня…?

— Почему ты думаешь, что не подозреваю? – его рука легла на моё колено и стала двигаться то вниз, то вверх, с каждым разом задирая край платья всё выше и выше.

— Мне так хочется думать… Потому что иначе мои угрызения совести станут невыносимыми утром.

— Ты справишься, – Герман взял меня за руку, поднял и, развернув к себе спиной, повязал шелковый шарф на глаза. Но это было не всё, потому что его ладонь резко опустилась на спину, толкая меня прямо на кресло. Я по инерции схватилась за спинку, вынужденная встать обеими коленями на сидение, когда задницей ощутила его возбуждение. Я ахнула, ощущая, как и без того пылающий внизу живота огонь становится живым… Мышцы начали пленительный, медленный танец возбуждения, а кровь забурлила. Его горячие губы опустились на плечо, заскользили от шеи вдоль позвонков, он языком повторял выпуклости, не торопливо обжигал выдохом вплоть до самого края выреза. Герман встал на колени и, откинув полы разреза, стал покрывать мелкими горячими поцелуями ноги, попутно надевая на меня лодочки. – Это был волшебный вечер, Мишель.

— Дей…ствительно, – заикаясь, выдавила я.

— Мишель… – его руки легли на талию, легко подняли меня с кресла, поставили на пол и повели, очевидно к лифту. – Машина ждёт…