Книга Его Мишень, страница 103 – Евсения Медведева

Мои ощущения от этой странной девушки парадоксальны. Она словно броню мою сдирает слой за слоем, пробираясь туда, где ещё никого не было. Её острые коготки больно царапают шкуру, словно напоминают, что жив ещё. Поймал себя на мысли, что ощущаю слабость перед ней. Не физическую, не моральную, а такую странную… эмоциональную. Будто её слова, взгляды, внезапные слезы бурю в душе вызывают. И вроде бы исчезнуть было правильнее, чтобы не ломать то, что уже сломано до меня, но не могу… Она для меня идеальная, даже когда бежит босиком под дождем, нарочно прыгая по лужам, когда трясется от страха или пытается убежать. Вот и весь парадокс. И идеальным может быть то, что надломлено и загнано в угол.

— Ты опять думаешь, Гера? – её губы заскользили по шее, вроде едва касалась, а кровь забурлила. Член мгновенно напрягся, а ладони вспыхнули желанием прикоснуться. – Я же говорила, что тебе вредно думать.

— А ты лежишь, – перевернулся на другой бок, наткнувшись на копну шоколадных волос, закрывающих её лицо. – Не убегаешь, не трясешься от ненависти, и даже голос твоего мужа слух не режет. Что с тобой, Мишель? Заболела?

— Думаешь? – Сеня смахнула волосы и зыркнула на меня своими хитрющими глазками, будто затеяла что-то. И как подтверждение моих догадок – заёрзала рукой под одеялом, настойчиво откидывая ткань, пока не коснулась груди там, где татуировка. – Я думала, что у мужчин по утрам с этим всегда все хорошо.

— Я смотрю, тебе тоже думать вредно?

— Есть предложения? – Сеня заскользила рукой по груди, прессу и так ловко подцепила резинку боксеров, что я не успел проглотить рвущийся рык. – Или ты меня наказываешь?

— А есть за что? – напрягся, чтобы не прижать её к себе, лишая возможности истязать меня своей лаской. Но не стал… Расслабился, отдавая своё тело в её шаловливые ручки.

— За непослушание, Гера. За что же ещё? – Сеня пробежалась пальчиками по стволу и резко сжала пульсирующую от нетерпения мышцу.

— Значит, ты признаешь, что была плохой девочкой?

— А это вам придётся доказать, товарищ прокурор.

— Тогда предлагаю начать следственный эксперимент, – рассмеялся я, чтобы отвлечь её внимание, а потом подцепил шелковую сорочку и потянул вверх. Ксюша даже не сопротивлялась. Податливо подняла руки, а потом дёрнулась, скинула одеяло и перекинув длинную ножку села сверху, плавно покачивая бёдрами на моём пульсирующем члене.

— И какой? Будешь допрашивать с пристрастием или сразу к пыткам приступишь?

— Плохо ты знаешь работу органов…

— Каких? – она храбрилась, говорила такие милые пошлости, а сама румянцем заливалась. И было в этом что-то такое охренительно возбуждающее, что дышать трудно становилось. Её пальцы, как магнитом, тянулись к татуировке. Действовала всегда одинаково: сначала обводила контур, повторяя рваные линии, а потом ладонью начинала гладить, повторяя рисунок мазка кисти, после чего пыталась стереть, желая увидеть оголённое сердце.

— Внутренних дел, Сеня. Органов внутренних дел… – приподнял бёдра, помогая её резким, суетливым попыткам стянуть боксеры. Стал осматриваться в поисках своих вещей.

— Это ищешь? – она нагнулась, скользя напряженными сосками по моему лицу, а потом и вовсе вскрикнула от моего укуса. Втянул упругую вершинку, прижал зубами и стал играть языком, слушая самую о*уительную музыку утра – её стыдливые, неуверенные стоны. Сеня подняла с пола мой портмоне и восторженно махнула им в воздухе, как трофеем.