Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 101 – Евсения Медведева

— Вер? – за спиной раздался голос брата, а через мгновение он опустился на корточки рядом. Сжал мои руки, поднес к губам и поцеловал. Глаза у него были серые-серые, как утренний туман над рекой. Порой он был плотный настолько, что невозможно было различить ни единой эмоции, а вот сейчас… Дымка рассеялась, и стали проступать смешинки. – Пойдем, поедим?

— Не хочу, – я мотнула головой, пытаясь отвести взгляд, но не могла. Приклеилась, понимая, что если сейчас не расскажу сама, то останусь для него врунишкой. – Вадь?

— А?

— А я влюбилась… – сказала и выдохнула. Зажмурилась, ожидая водопада вопросов, упрёков, но нет. Вадим встал, поднял меня на руки и усадил себе на колени.

— Давай, малая, что там у тебя за секретики? И кто этот бессмертный?

— Вааадь… Я знаю, что ты знаешь, а ты знаешь, что я всё это время тебе врала. Презираешь?

— Веселюсь, – и мой довольно сдержанный братик, и правда, рассмеялся. Обнял меня, поцеловал в висок. – Ты – всегда будешь моей Верочкой-чудной девочкой. И даже если ты выберешь себе Росомаху в мужья, я все равно буду рядом. Мятежный, конечно, на супергероя похож сильно, но и человеческого в нём гораздо больше, чем многие думают.

— То есть ты одобряешь и совершенно не сердишься? – у меня дыхание спёрло, словно морозного воздуха хапнула полной грудью.

— Он на кон поставил очень многое, – Вадя похлопал меня по колену и поставил на ноги. – Поверь, Вер, с такими долгосрочными инвестициями, как ты, обращаются ооочень бережно. Никогда не думал, что скажу это, но Слава со своей непробиваемостью к внешнему давлению – просто идеальная пара для такой невыносимой, как ты.

— Ах ты ж подлый! – рассмеялась и в шутку ударила здоровяка по спине. – Он – мерзавец, а ты – гадкий и подлый братик!

— Пусть так, Верка, – он поднял меня, забросил на плечо и рванул к толпе друзей. – Но этот вечер мы проведём как большая и очень дружная семья.

После этого непростого разговора стало как-то легче на душе.

Я упорно игнорировала сигналы совести, но продолжала убеждать себя в том, что поступаю правильно. Но, наверное, это был просто страх?

Казалось, если я услышу хоть одно возражение, то потеряю всех! Не вынесу недоверия, сомнения, просто умру в тот же миг, рассыпавшись осколками разбитого сердца.

Мои чувства необъяснимы, они не поддаются логическому анализу, разбору по составляющим. Любовь огромная, заполняющая все сердце, душу. Он просто мой, и всё.

— Ну что? Кровопролития не будет? – Каратик застал меня врасплох, подойдя со спины, пока я варила самый крепкий кофе в этом городе. – Вадим Дмитрий решил вас помиловать? Что, и даже заголовков в статье не будет? Ах да… Все газеты этого города принадлежат твоему хахалю.

— Давай-давай, Каратик, брызжи ядом, только помни, что операцию по спасению твоей хорошенькой задницы предложила я, – прижалась к его руке. – Вот бы сейчас проснуться, и мои родители тоже в курсе.

— Ты влюбилась, – гоготнула Костя и сел на высокий барный стул, рассматривая меня, будто и не узнавал вовсе. – Та заноза, которую я знаю с самого детства, уже глаза бы всем выклевала, доказывая свою правоту.

— Но это другое… Это не правота, не решение и даже не желание. Тут так не работает, Кость. Хочется орать на весь мир. Что я безумно счастлива, хочется смеяться, радоваться… Но при этому никому не говорить. Как считаешь, я схожу с ума?