Онлайн книга «Невыносимая для Мерзавца»
|
— А я так живу с самого детства. Это и есть моя жизнь. Единственное, что я выучил в этом гнилом мире, что нужно шагать не просто вперёд, а вверх. Через силу, через страх. Я же жил по графику. Подъем, работа, сон. Моим смыслом существования были бизнес, доход, власть… — А сейчас? – Вьюник шлепнул стаканом по сукну стола и закурил. — А сейчас я ломаю голову, как собрать сорок три коробки с новой мебелью, которая, по мнению Веры Дмитриевны, лучше всего впишется в наш дом… И вот тут старик вздрогнул, собственно, как и я. Слово «люблю» вылетело легче, чем слово «наш». А ведь это правда. Тот дом, из-за которого всё и началось, стал нашим… — Живите так. Для чего свадьба-то? Одобрения ты моего не ждёшь, к отпору готов, в войну с тобой ни один смертник ввязываться не согласится, – он опёрся на локти, чуть сдвинулся вперёд, буквально впиваясь в меня блеклыми глазами. – Разве не к этому шли современные мужчины столько столетий? Приучали женщин, что можно и без штампа существовать на одной территории. А в тебе что не так? — А то, что я – не все. Она моя! – рыкнул, понимая, что сильно перегибаю палку, если всё же надеюсь породниться с ними. — Ну забирай, раз твоя, – Вьюник рассмеялся, встал и подошел ко мне, протягивая руку. – Но если я узнаю, что гуляешь… — О! Не переживайте, Вера уже предупредила о тесном знакомстве с одним ветеринаром… — А я лично держать тебя буду, чтобы не рыпался… — Уговор, Дмитрий Саныч, – договорить я не смог, потому что старик дернул меня на себя, обнял и похлопал по спине. – Люблю смелых и чокнутых на всю голову. Сам такой был. Знаешь, как мы с Нинель поженились? — Нет… — Никто из детей не знает, потому что Нинка говорит, что это непедагогично. Я просто выкрал её. Не было у меня ни шиша, только хер, да душа. Просто залез к ней в дом ночью, выкрал и спрятал. Никому не отдал, готов был руки ломать, челюсти выносить, жилы рвать, но за Нинку свою дрался до последнего… А ты сам пришел. — А с женщинами всегда так. Она либо твоя, либо нет. Либо ты спокойно жуешь подгорелые котлеты, щуришься от удовольствия, либо не любишь. Мать однажды пересолила борщ. Сама его на дух не переваривает, а нам полные тазики налила. — И? – Вьюник снова плеснул в бокалы, протянул мне и звонко чокнулся. — И мы всей семьёй спокойно съели. Потому что либо эта женщина твоя, либо нет… — Ладно, Мятежный. Вера-то в курсе, что ты здесь? — Нет, – расхохотался я и махнул телефоном, показывая больше сотни пропущенных вызовов. – Это наказание ей такое. Порка моральная за то, что не рассказала о размолвке с мамой. — В смысле? — Насколько я могу догадываться, – приложил указательный палец к губам и тихо двинулся к дверям. Быстро открыл замок, толкнул створку, не позволяя Нинель смыться с места наблюдения. – У Веры был не самый приятный разговор с мамой. Я прав, Нинель Аркадьевна? — Нина? — Ты прав, Вячеслав! – Нинель приосанилась и вошла в кабинет, опуская поднос с кофе на журнальный столик. – Прав. — Тогда, Нинель Аркадьевна, быть может, вы расскажете мне, чем я плох в роли зятя? — Слава! – она всплеснула руками и стала нервно расправлять локоны по плечам. – Не делайте вид, что вас не смущает разница в возрасте. Она ж у меня ветреная, взбалмошная, избалованная отцом, братьями. Нет, ты не думай. Она девочка умная, рассудительная, но только когда ей это важно и выгодно. Понимаешь? Она никогда не гуляла с мальчиками, а с подружками тусовалась только до десятого класса, потому что неожиданно для всех решила стать врачом. Вера знает, что непременно получит всё, что ни попросит! |