Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 104 – Евсения Медведева

— А ты думаешь, что они питаются чем-то особенным? Ну, пожарь им мухоморов в муке из миндаля, – рассмеялся и сел на диван, понимая, что если начну сопротивляться, то мама усилит давление.

— Мам? Ну, сделай свои фирменные баклажаны, долму. Поверь, они такие же люди, как мы. Не изобретай амброзию, умоляю!

— Ты, Вячеслав Андреевич, пофигист, причем с самого детства. На тебя орут, а ты улыбаешься, тебя в школе прессуют старшеклассники, а ты плюёшь им в лицо, гордо носишь фингалы, как орден мужества, а потом так же спокойно караулишь по одному после школы! Вот откуда в тебе столько спокойствия? Откуда? Я уже вся извелась, вторую ночь не сплю. Слав? А вдруг мы им не понравимся? – мама расхаживала по кабинету, машинально проверяя поверхности на пыль. А когда наконец-то нашла то, что искала, взобравшись на подлокотник дивана, провела пальцем по верхушке картины, фурией вылетела из кабинета.

— Бедная Маша…

Я даже с места не встал, не желая усугублять нервозность мамы. Лучше бы у нас собрались, ей Богу! Среди всеобщей паники и суеты должен же кто-то оставаться на плаву?

И пусть этим человеком буду я.

— Любовь Денисовна, а я давно говорила, что Машка только задницей крутить умеет! Знаете, как она мастерски Славе глазки строит, пока я отворачиваюсь? – только голос Груши может поднять моё настроение, а потом и взгляд… Острый, внимательный, пробирающийся во все уголки души, о наличии которых я даже не догадывался.

Вера хитрой кошкой заглянула в кабинет, громко муркнула и рассыпала свой фирменный звонкий смех. Волосы цвета молочного шоколада струились по тоненьким плечикам, коричневое вязаное платье облегало точеную фигурку, а ботинки на грубой подошве подчеркивали сильный характер. Моя… Бомба с отложенным стартом. Только ни один человек в этом мире не сможет узнать точную дату, когда раздастся этот БУМ.

— Сердишься? – она так хитро хлопала глазами, что стало ясно, как близко я к детонации.

— Грушенька, ты можешь даже голяком по кабинету прогуляться, но твой Славик не будет стоять в нашей спальне!

— Мятежненький, ну не ворчи! Славик очень воспитанный и молчаливый мальчик. Просто посмотрит, опыта наберётся, вдруг ему посчастливится встретить столь же очаровательную даму сердца, как я? Ну, Мятежный! – Верка в три прыжка очутилась у меня на коленях, быстрым движением языка стёрла смородиновый джем с моих губ и так хитро улыбнулась.

Знал я её повадки… Знал… Сейчас мне придётся изо всех сил держаться, чтобы не потакать капризам и прихотям. Я уже даже смирился с этой участью, понимая, что это мой крест. Безумно приятный, соблазнительный и желанный. Порой мне даже хочется, чтобы моей бестии что-нибудь взбрело в голову! Эта девчонка смертельно заразна жизнелюбием. Смертельно… И я уже заражен.

— Вер, отдай своему Славику мансарду дома, а лучше – подвал! Ну, включи ему порнушку, пусть просвещается, не глядя на наши…

— На что? – в кабинет вернулась мама с тряпкой в руках. – Куда смотреть?

— Ни на что, – Вера вспыхнула румянцем и спрятала лицо в моей шее, шепча на ухо: – Боже, как стыдно…

— Вер, мама решила удивить твоих родителей и приготовить мухоморы. Ну как тебе идея?

— Ой, как аппетитно! – Грушенька слезла с меня, тактично уложив свою куртку на мои бёдра, прикрывая топорщащуюся срамоту. – А, может, просто макарон с жареной колбасой?