Книга Сердце для чудовища, страница 54 – Натали Грант

Кожа, натянутая гладко и тонко, мерцала в полумраке комнаты, обнажая каждую выпуклую вену, каждый нерв. От него исходил жар, как от раскалённого камня, и едва уловимый, мускусный запах его кожи, смешанный с моим собственным страхом.

Я чувствовала, как горит моё лицо. Щёки, лоб, даже мочки ушей пылали стыдом и чем-то ещё, чему я отказывалась дать имя. Я видела мужской орган. Не на картинке, не мельком. Видела, и мир сузился до этой точки.

Его пальцы, прохладные, снова нашли мою кисть. Он положил мою ладонь ему на живот, чуть ниже пупка, и медленно, неотвратимо провёл ею вниз. Кожа его живота была твёрдой, гладкой. А потом мои пальцы коснулись того самого жара.

— Введи, — его голос был хриплым шёпотом, разрывающим тишину. — Помнишь?

Помнила ли я? Каждая клетка моего тела помнила.

Мои пальцы, будто отделившись от воли, сомкнулись вокруг него. Он был твёрдым, но живым, горячим, с едва ощутимой пульсацией под кожей.

Я начала двигать рукой. Медленно, неуверенно. И наблюдала, как меняется он.

Его глаза в мгновение потемнели, стали глубокими, как ночное море. Зрачки расширились, поглощая радужку. В их глубине метались искры — отблески настольной лампы, превращённые во что-то дикое, первобытное. Он закинул голову на подушку, обнажив напряжённую линию горла, где бился пульс. Из его груди вырвался сдавленный звук, не стон и не вздох — нечто среднее, от которого по моей спине пробежала целая серия мелких, предательских судорог.

Атмосфера накалилась до предела. Казалось, ещё мгновение — и воздух вспыхнет.

— Я хочу, чтобы ты облизала его.

Слова упали не как просьба, а как констатация факта. Как приговор. Они ударили меня током, пронзив всё тело от макушки до пят. Мой мозг, последний оплот сопротивления, закричал. Я понимала, чего он хочет. И сама эта мысль — отчётливая, визуальная — обожгла меня изнутри сильнее любого стыда.

Стыд был уже не важен. Важно было другое. Если я сделаю это сейчас, точки возврата не будет. Это будет ключ, который он повернёт, отпирающий всё. Он будет владеть не только моим телом, которое уже предательски отзывалось дрожью на его прикосновения. Он будет владеть и моей головой, моей волей. Мой мозг ещё как-то думал, цеплялся за логику. Сердце… Сердце я пока оставляла себе. Так я думала.

Он видел мою неподвижность, борьбу на моём лице. Его взгляд стал тяжелее, интенсивнее.

— Селин, — произнёс он, и в этом одном слове было всё: предупреждение, обещание, холодная сталь.

Я собрала всё, что оставалось от моего духа. Весь страх, всё любопытство, всю ту тёмную, влажную дрожь в самом низу живота. И сделала шаг, которого не ожидала от себя.

Я наклонилась. Мир сузился до него, до этого запаха, до исходящего жара. Я коснулась губами гладкой, влажной головки. Кожа была на удивление нежной, горячей. Кончик языка, почти сам по себе, скользнул по чувствительной прорези, собирая каплю влаги. Солоноватый. Интимный. Его вкус.

— Да… вот так, — его голос прозвучал как грубый шёпот одобрения.

Его пальцы вплелись в мои волосы у висков, нежно, почти ласково. Я успела сделать один неуверенный глоток воздуха, один миг тишины.

Затем ладонь на затылке надавила — твёрдо, не оставляя выбора. Он вошёл в меня ртом не постепенно, а решительно, глубоко, заполняя собой всё пространство, оттесняя последние остатки мысли. И мир взорвался тишиной, полной только этого ощущения, его стонов где-то далеко-далеко, и бешеного стука моего собственного сердца, которое, как я теперь понимала, уже давно перестало быть только моим.