Книга Сердце для чудовища, страница 53 – Натали Грант

— Последний шанс, — его голос был низким, бархатным, словно касался меня изнутри. — Ты будешь хорошей девочкой. Ты перестанешь разочаровывать меня. И выбрось из своей прелестной головки мысль, что у тебя есть билет на выход. Этот год… он мой. Я возьму всё, что причитается. До последней капли.

От его слов по спине пробежали ледяные мурашки, но странным образом внутри не поднялось ни капли протеста. Только тяжелая, почти апатичная покорность.

Хватка на шее ослабла, но его рука не ушла. Большой палец медленно, с невыносимой нежностью провел по моей нижней губе, заставив ее дрогнуть. Он надавил, приоткрыв мне рот.

— А теперь, — прошептал он, и в его темных глазах вспыхнуло пламя. — Сделай мне приятно.

Палец скользнул за линию губ, коснувшись языка. Привкус его кожи, едва уловимый аромат дорогого мыла и что-то неуловимо личное, характерное только для него.

Нет. Оттолкни. Укуси. Сделай что-нибудь.

Мой мозг кричал сиреной, но тело было парализовано древним, животным страхом — страхом навредить, спровоцировать, потерять последние жалкие крохи контроля над ситуацией. Я боялась.

Я облизнула его палец. Медленно, проводя кончиком языка вдоль сустава. А потом, наглухо отключив внутреннего цензора, сомкнула губы вокруг него, чувствуя, как под подушечкой бьется его пульс.

Тихий, шипящий звук вырвался из его груди. А внутри меня рухнула последняя стена. На ее обломках бушевал хаос: стыд, унижение, леденящий страх и… предательское, сладкое тепло, разливающееся внизу живота. Отвращения не было. Его отсутствие было страшнее любой угрозы.

Его пальцы обвили моё запястье — прохладные, уверенные. Он поднял мою руку, и я уже знала, куда она ляжет. Я инстинктивно попыталась отдернуть её, ощутив сквозь тонкую ткань его брюк жар и твёрдую, пульсирующую плоть. Ладонь будто обожгло. Внизу живота сжалось, напоминая о себе тупой, ноющей волной. Память, коварная и яркая, выбросила обрывок: его стон, мои пальцы, липкое тепло на коже… Приятное. Оно было приятным. И от этого воспоминания по телу разливался не страх, а предательское, смущающее тепло.

Он прижал мою ладонь плотнее, не оставляя места для воображения.

— Сожми, — прозвучало не как приказ, а как низкое, доверительное внушение.

Я будто вошла в гипнотический транс. В висках стучало, рубашка прилипла к спине и груди. Воздух в комнате стал вязким, тяжёлым, им было почти невозможно дышать. Каждый глоток требовал усилия.

— Достань его, — сказал он, и в этих словах не было нетерпения. Была только непоколебимая уверенность в том, что так и будет.

Волнение клубилось в груди тяжёлым туманом. Стыд — не перед ним, а перед самой собой — шептал что-то на задворках сознания. Но сквозь паутину страха и смущения пробивалось другое, куда более опасное чувство: острое, запретное любопытство. И отсутствие… отвращения. Именно это и сводило с ума.

Дрожащими пальцами я потянулась к пуговице. Металл был холодным под подушечками. Щелчок прозвучал невероятно громко в тишине комнаты. Медленно, будто разматывая бесконечную ленту, я отвела молнию вниз. Шипение застёжки было похоже на выдох.

Кайден слегка приподнял бёдра, помогая, и сбросил ткань брюк и боксеров ниже. И он… возник передо мной. Налитый кровью, совершенный и пугающий в своей мужской, почти первозданной силе. Я замерла, вновь, как в первый раз, поражённая и подавленная этим зрелищем.