Книга Сердце для чудовища, страница 57 – Натали Грант

Я попыталась сосредоточиться на книге, которую дал мне мистер Вэнс — единственный человек, который видел во мне не слугу, а студентку. Но буквы расплывались перед глазами, и мысли неизбежно возвращались к прошедшей неделе.

После того как я решила полностью погрузиться в учебу, мир вокруг меня словно поблек. Я не думала больше об Эдриане Вайкрофте, перестала искать информацию о семье Кайдена, смирилась с шёпотами за спиной. Я просто перестала бороться — и в этой капитуляции нашла странное спокойствие.

Даже Шарлотта, кажется, потеряла интерес к моему унижению, когда я перестала реагировать. Тайрону тоже быстро стало скучно издеваться надо мной, хотя Бетани продолжала страдать. Каждый раз, когда я видела её в столовой, сидящую у его ног, покорно ожидающую, когда он протянет ей кусочек еды со своей вилки, меня передергивало.

Джаспер с Рафаэлем — совсем другая история. Однажды я заметила свежие синяки на его запястьях, когда он тянулся за книгой на полке в библиотеке. Наши взгляды встретились на секунду, и он тут же одернул рукав, но было поздно. Я видела, и он знал это. Меня затошнило, когда я представила, что могло происходить за закрытыми дверями.

Флойд стал тенью Шарлотты. Его глаза потухли, и он исполнял каждое её желание с механической точностью.

А Кайден… Мы почти не виделись эту неделю, и я обманывала себя, говоря, что рада этому. Но каждый раз, когда наши взгляды случайно пересекались в столовой или в коридоре, что-то внутри меня сжималось — и это было не только страхом. Он был напряжен, угрюм и отводил взгляд первым. После того, как он обнаружил найденные мной документы о его семье, что-то между нами изменилось. Словно я прикоснулась к чему-то запретному, к ране, которую он тщательно скрывал.

Я вспомнила его лицо в тот момент — как тень пробежала по острым скулам, как сжались в тонкую линию губы. Как потемнели и так почти черные глаза. Он забрал бумаги, а потом… потом был звонок маме о возвращении стипендии, и мое отчаянное подчинение его желаниям. Стыд обжигал горло каждый раз, когда я вспоминала, что сделала, чтобы он простил меня. Как я опустилась на колени, как…

Я резко встряхнула головой, отгоняя воспоминания. Пальцы судорожно сжали страницу книги — я не могла позволить себе думать об этом. Вместо этого я вспомнила недавний разговор с мамой. Она сказала, что все хорошо, что звонок из академии был ошибкой, что деньги никто не требовал вернуть. Её голос звучал облегченно, и мне даже на секунду показалось, что, может быть, всё не так плохо. Может, я смогу пережить этот год и просто вернуться домой, к своей прежней жизни…

Я тяжело вздохнула. Кого я обманывала? Прежней жизни уже не будет. Что-то во мне умерло в этих стенах, и я не уверена, что когда-либо смогу это вернуть.

Дождь усилился, и капли теперь с яростью били в окна. Я не заметила, как закрыла глаза, погрузившись в монотонный шум…

Резкий щелчок вырвал меня из сонного оцепенения. Я подняла голову, и ледяной ужас мгновенно сковал тело. Вокруг была кромешная тьма, лишь бледный свет луны, проникающий сквозь высокие окна, создавал призрачные силуэты.

Сознание пронзила ледяная игла, проникающая в самые глубины моего существа. Библиотека. Ночь. Темнота за окнами густая, как чернила. И я — одна среди безмолвных книжных стражей.