Книга Настоящая семья моего мужа, страница 76 – Ария Тес

— Яся уже проснулась?

А это тебе нахера? Лишняя информация. Нужно оставить ее в покое и не трогать. Хотя бы какое-то время. Так будет правильно, и это меньшее, что я могу. Но с другой стороны… мне нужно контролировать ее жизнеспособность. Она точно является моей зоной ответственности. Без разговоров.

— Если да, позови ее на завтрак.

Выдал и замолкаю — смотрю. И мне не нравится то, что я вижу. Катерина стоит пару мгновений молча, изучает меня, склонив голову к плечу. Потом на ее губах медленно расцветает улыбка. Только больше похожая на оскал. А в глазах — огни костров возмездия, не меньше.

— Госпожа уехала, — наконец-то выносит вердикт, и я аж вздрагиваю.

Чего, блядь!? В каком смысле?!

Резко подаюсь вперед, цепляясь пальцами за край стола. Смотрю на нее исподлобья, но раньше, чем успеваю что-то сказать, Катя продолжает. Смакуя миг, пока меня полощет об острые скалы.

— Но вы не волнуйтесь. Господин. Она позавтракала.

Вот же… сука.

— Куда. Она. Поехала.

Почему меня это так внезапно накрывает?

Почему?! Реально задаешь себе этот вопрос, кретин?! Может быть, оттого что буквально на днях вытащил ее почти голую и в хлам из кабинета своего друга?! После того как этот друг позвонил тебе и сообщил, что если я этого не сделаю, его жену отъебут во все щели?!

Пиздец.

Кроет. Вспоминаю, как она выглядела, думаю о руках, которые ее касались, и горло перехватывает жаром. Сука! Действительно! Почему меня так кроет?!

— Она поехала заниматься у своей подруги Марины. Просила вам передать, что будет вечером. Это все?

Тон тихий, улыбка холенная. Торжествующая такая.

Твою мать! Твою мать! Твою мать!

Я прищуриваюсь. Это все? Все?! Да я…

Краем глаза замечаю еле уловимое движение. Юля наблюдает за нашим разговором молча, а потом — о да, я улавливаю, — чуть двигает локтем и намеренно сносит приборы на пол. Это действует, как отрезвляющий момент. Звон серебра перебивает поток сознания.

Я резко поворачиваю голову, сначала смотрю на нее — Юля слабо улыбается, тупит глазки, — потом на приборы. С ее губ срывается еле слышное:

— Прости.

Дверь захлопывается.

Я откидываюсь на спинку стула, расслабляюсь и киваю.

— Ничего страшного. Кать, принеси чистые приборы.

Та ничего не отвечает. Разворачивается на пятках и уходит. Я закатываю глаза на немой вопрос Юли: по правилам адекватной горничной, она сначала должна забрать старые, а потом уже пойти за новыми, но… это ведь Катерина. Ей на правила насрать с высокой колокольни.

— Не обращай внимания, — говорю тихо, но Юля печально вздыхает.

— Она меня ненавидит…

— Она не имеет права на личные эмоции, а даже если они у нее есть… Юль, не все ли равно?

— Тебе легко говорить.

Снова вздох. Взгляд блуждающий. Аккуратный, но… фальшивый. Как и вся эта ситуация в целом, конечно.

Я двигаюсь к ней ближе и ловлю глазами ее глаза, а потом еще сильнее понижаю тон:

— Юль, я попрошу тебя кое о чем, хорошо? И ты должна эту просьбу исполнить.

Она хмурится.

— О чем речь?

— Давай без игр, окей? Мне сейчас абсолютно не до твоих партий, родная.

— Я не…

— Ты специально уронила приборы, я не тупой. Не начинай эту херню. Давай без попыток манипулирования обойдемся. Не знаю, что это было точно и зачем, но тебе стоит притормозить. Если тебе что-то нужно, просто скажи мне. Если ты чего-то хочешь или тебя что-то волнует — скажи мне. И на все подобное ответ один: скажи мне. Нет необходимости что-то разыгрывать, дабы получить свое. Ок?