Онлайн книга «После развода. Самая красивая женщина»
|
— Интересно… - Егор издает еще один тихий смешок, потом бросает взгляд на спинку стула и спрашивает, - Могу я одеться? Смотрю туда же на мягкие, серые спортивные штаны и киваю. — Да. — Спасибо. «Спасибо», - фыркаю про себя, медленно обходя его номер глазами, - Как саркастично. А он ядовитый… И пусть его можно понять, конечно, но все равно. Ядовитый. Немного. Хотя ситуация забавная… Тихо усмехаюсь, поплотнее сжимая себя руками. И сбежать бы? Ведь я веду себя, как дура, и сейчас как-то в моменте это осознаю, но я не побегу. Уже начала, значит, дело до конца доведу, чего бы мне это ни стоило. Егор возвращается достаточно быстро. На нем эти самые штаны и все. Против воли оббегаю широкую грудь взглядом: выглядит он хорошо. Даже слишком. Для издателя. Явно занимается спортом, большой, с татуировками. На одной руке у него какие-то кресты и надпись каллиграфическим почерком, на второй узор чем-то напоминающий Майя. На правой груди тонкая линия и еще одна надпись. Я успею разглядеть еще одну татуировку на ребрах, вылепляю темную дорожку волос, уходящую под тонкую резинку штанов, и тут же отворачиваюсь. Черт возьми. Он заметил, как я его разглядываю, и это заставляет меня покраснеть. Еще немного прийти в себя, потому что…блядь! Что я творю вообще?! Ворвалась, теперь таращусь! Могу себя оправдать, конечно, длительным отсутствием секса, а он…ну, блин, очень привлекательный мужчина! Очень! Взъерошенные, светлые волосы. Прямой взгляд светло-серых глаз. Аккуратная борода. От Пушкина веет силой, умом и спокойствием, а еще толикой сарказма и явного веселья от всей этой ситуации. Ему она доставляет удовольствие. В каком-то роде, конечно, но гораздо меньшим, чем «дело». Гораздо больше в нем именно холодного расчета. И, возможно, с какой-то женской стороны такое отношение — это немного обидно, но я здесь не как женщина, а значит, все супер. По крайней мере, гораздо лучше, чем с Богданом, который, я уверена, был бы расположен совсем в другую сторону, случись у нас такой курьез. Это читается сразу. Вместе с его спесью, заинтересованный, мужской взгляд. С Егором сразу понятно, что такого не будет: для него важнее дело, нежели все мои прелести под кружевом, на которое он старается не смотреть, потом и вовсе подходит к стулу, берет плед и передает его мне. Отворачивается… — Чтобы вас не смущать. Этот жест заставляет меня слегка улыбнуться. Я закутываюсь в плед, а потом решаю, как мне кажется, элегантно пошутить, чтобы разрядить обстановку. — Вау, какие манеры. И нет желания воспользоваться моим положением? — Я не смешиваю работу и личное, Анна Витальевна. Снова немного обидно, но в целом окей. Это мне и нужно. — Я просто пошутила. — Знаю. «Но все равно считаю важным озвучить» — он не говорит, я сама это додумываю, но базируюсь на его поведении, поэтому, как мне кажется, добавляю очень в тему. — Можете поворачиваться, я все. Пушкин поворачивается и припадает к стене спиной, поднимает брови и смотрит мне в глаза твердо и спокойно. Больше там нет игры и нет никаких отвлечений. Скажем так, ничего нет, кроме деловой заинтересованности. — Могу я узнать, почему вы пришли ко мне в номер в шесть утра, разбудили меня и просите о секретности? — Вы знаете Глеба Гришина? — Знакомы, - холодно отвечает он. |