Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 66 – Ария Тес

Решительно встаю, поправляю шелковый, кружевной халат и иду к двери, чтобы распахнуть ее и выдать вообще все, что есть у меня на душе! И про предательство напомнить, и про то, как он без зазрения совести меня обокрал! А теперь что, сволочь?! Поговорить захотел?! Что-то три года назад ты этого не хотел, что изменилось?!

Да, именно так ему и скажу! Не стушуюсь. Ни. За. Что.

Когда до моей цели остается всего пара шагов, я резко торможу. И нет, намерения мягче не стали, только раздухарились сильнее, однако…на полу лежит белый, вдвое сложенный лист, и это…любопытно. Записка? Серьезно? Хорошо.

Подхожу, беру ее в руки и раскрываю. Пробегаюсь по тексту быстро, потом пробегаюсь по нему уже медленно и вдумчиво, и с каждым прочитанным словом у меня внутри рвутся все больше и больше канатов. Требуется пятнадцать минут, чтобы порвались все. И через пятнадцать минут я уже быстро иду по коридору, точно зная свою новую точку назначения.

Тарабаню в дверь. Другого слова описать то, как я сильно и жестко стучу, у меня нет. Я натурально долблюсь в полотно, не совсем отдавая отчет в разумности и чистоте своих действий.

Мною овладела ярость.

Все то, что видели окружающие всегда, я только сейчас увидела в полном спектре мигающих линий. Никогда не думала, что у дерьма могут быть такие «волнующие» детали, переходы, ноты, но это, мать твою, так. И у меня такое отвратительное, стойкое чувство, будто я смотрю под микроскопом на что-то максимально мерзкое и не могу остановиться. Изучаю детально, планомерно, каждую гребаную молекулу, чувствую тошноту и легкий озноб, но продолжаю.

Я. Не. Могу. Остановиться.

Будто мазохистка, причиняю самой себе отнюдь не самые потрясающие ощущения и не могу, твою мать, остановиться. Будто сошла с ума. Будто мне нравится наконец-то видеть все.

За дверью раздаются тяжелые, отрывистые шаги, и я слышу хриплый голос.

— Блядь, да сейчас!

Мой невидимый собеседник явно волнуется. Наверно, будь в моей голове чуть больше адекватности на этот час, я бы отдала себе отчет в том, что делаю на самом деле. Пришла в номер чужого человека ни свет ни заря. Долблюсь. Пугаю его. Еще и одета, как в порнухе. На мне один тоненький халатик. Полупрозрачный. И одни трусики. Даже тапок нет! Я так психанула, что прибежала босая, и это, полагаю, клиника. Но в своей голове назову это творческим порывом творческого человека. С вашего позволения.

Рывком открывается дверь. Мужчина передо мной явно спал. Вокруг его бедер обернуто полотенце, он щурится, хмурится, не врубается, какого черта происходит и кто перед ним стоит. Я его понимаю, и опять же. Будь я в адеквате, непременно смутилась и такой картине, и своему приходу сюда, но я не смущаюсь вообще.

— Что такое? - хрипло спрашивает он, а я отталкиваю его в сторону и заваливаюсь внутрь.

— Есть разговор. Надеюсь, что вы один.

Он и правда один. Темно, все иллюминаторы закрыты. Его номер не такой шикарный, как мой: обычная, двуспальная кровать, чемодан убран под небольшой столик. Здесь не тесно только потому, что уровень парома не тот. Даже в «стандартах» тут места много и есть чем дышать.

Я встаю у окна, обняв себя руками. Чувствую, что хозяин номера растерян, делает пару аккуратных шагов в мою сторону, после того как тихо прикрыл дверь. Молчит. Я хмурюсь.