Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 67 – Ария Тес

— Простите, но…

— Я знаю, чего вы хотите, - перебиваю его и резко оборачиваюсь, - Вы здесь из-за меня, Егор Владиславович.

Егор Владиславович Савельев — хозяин еще одного издания. «Пушкин» — так его называют в наших узких, литературных кругах. Появился относительно недавно, года два назад. Молодой, амбициозный, успешный? Вполне. Он успел выпустить пару впечатляющих проектов, хотя опыта у него не так много.

Мы с Алиной про него узнали еще в тот вечер нашей первой встречи с Глебом. Потому что когда я поспешно уходила, утопая в отвращении от того факта, что мне приходилось быть на одной плоскости с главной потаскухой всея Руси — Стефанией, — Егор очень пристально смотрел на меня. Смотрел и ухмылялся.

Я хорошо знаю этот взгляд. Так смотрят издатели на потенциальную, золотую жилу. Я этот взгляд уже чувствовала на себе, когда меня пытались перекупить, и это очень приятный взгляд. Правда. Знать, что тебя настолько высоко ценят — это приятно, даже если для них ты всего лишь трофей. Ничего страшного. Для меня они тоже не значат больше, чем инструменты. Это бизнес. Каждый играет свою роль.

Сейчас, конечно, бизнес выглядит сомнительным, но опять же. Я бы смутилась, будь я в адеквате, потому что ни разу за мою карьеру и за все те годы, проведенные с Глебом, мне не приходилось вести деловые разговоры фактически голой. Притом, если обнажение касается обеих сторон сразу.

Теперь мы смотрим друг другу в глаза. Он насторожено, я, высоко задрав голову и сжимая в руках письмо от своего бывшего, которое физически отпустить не могу.

Смотри! Смотри, Анечка, что он за козлина на самом деле. Смотри и наслаждайся.

— Эм…хорошо, - начинает Егор, делая шаг в сторону постели, но тут же тормозит.

Он чувствует себя неловко, и я его понимаю. Наверно. Точнее, я его точно пойму, просто потом, а сейчас мною все еще руководит ярость.

— Вы меня хотите, - выдаю, и его брови тут же взлетают наверх.

Пушкин обходит меня взглядом, тормозит на груди, и я обнимаю себя руками, наконец-то ощущая легкие отголоски собственной неловкости и стыда.

— Я имею в виду, как автора!

Егор давит тихий смешок.

— Разумеется, - короткий вздох, - Ну, допустим. Но…

— Я подпишу с вами контакт. На своих условиях.

Тишина проникает в комнату и создает оглушающий вакуум. Мы снова смотрим друг другу в глаза, пока он соображает, а я теснее сдавливаю в кулаке эту жалкую писульку, которая звучит, как самое отвратительное оскорбление из всех оскорблений, когда-либо мне нанесенных.

— Вы меня слышите?! - требовательно переспрашиваю, он пару раз моргает и вдруг улыбается.

— Простите, просто мне никогда не приходилось вести такие разговоры в подобной обстановке.

Тушуюсь и немного «отхожу» назад.

Тормози. Ты к нему в номер ворвалась, он спал, да еще вы оба голые почти. Успокойся, блин!

Шумно выдыхаю, прикрываю глаза и повторяю.

— Я знаю, что вы хотите подписать мою книгу своим брендом, и я согласна, но у меня есть условия. Готовы их выслушать?

— Сей…сейчас?

— Именно сейчас.

Упрямо сажусь на край его постели, закидываю нога на ногу и требовательно смотрю в глаза.

— Другого шанса я вам не дам.

— Могу я узнать…

— Потому что никто не должен знать о том, что я здесь была, Егор Владиславович.

На этот раз пауза длится совсем немного. Я вижу, как в его глазах зажигается неподдельный интерес, а сонливость уходит на задний план.