Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 105 – Ария Тес

Все просто…

Пять лет назад жена Гриши Ольга возвращалась домой из аэропорта. Она встречала их дочь — Лиду, которая прилетела после половины второго курса домой. И они попали в аварию. На заснеженной трассе машину просто занесло. Лида говорит, что она почти ничего не помнит из того, что там случилось, но авария была страшная. В салоне с ними был еще маленький Артур, и последнее, о чем переживала Ольга: вынеси его из машины. Вдруг она взорвется?

Лида себя за это так и не простила. Она ведь вынесла, и она поступила правильно, но… пока она отходила на безопасное расстояние с братом, машина действительно загорелась. Ольга не выжила.

Тут не получится никакие доводы использовать. Правда. И тот факт, что Ольга уже умерла на тот момент, когда ее внедорожник начал гореть, не поможет. И тот факт, что Лида не километр от машины преодолела, а всего лишь метров пятнадцать, когда это случилось. И что она бы не помогла.

Она ничего не могла сделать.

Нет, не помогает…

Думаю, поэтому Лида так вцепилась в меня. Во-первых, я ее поддерживал, потому что за год до этого ужаса, моя мама тоже умерла. У нее случился сердечный приступ. Я понимал, как это больно, поэтому старался быть рядом и на подхвате.

Во-вторых, я был на подхвате везде, где надо было быть — хлоп! А Аксаков уже там.

Буквально жил с Артуром, заботился о нем, водил его в садик. Кормил. Ухаживал. Научился, блядь, всему просто! Даже тому, как обезопасить свою квартиру подручными средствами.

Гриша был совсем плох…

Он пил. Забросил бизнес. Ну… и далее по списку. Все! Если быть честнее и точнее.

Полтора года все было очень тяжело. Откровенно херово. Контора чуть не разорилась, зал чуть не ушел с молотка, семья чуть не развалилась окончательно. Благо Гриша взял себя в руки. Нет, мы, конечно, с Олегом и парой друзей Гриши здорово вытягивали, но это все равно было не то.

Это был не Гриша.

Да-а-а… хорошо, что он взял себя в руки.

Ну, и в-третьих, но по важности в призме наших с Лидой отношений, наверно, в-самых-главных: я — ее способ заслужить уважение отца. Точнее… его прощение.

Лида никогда не озвучивала этого вслух, но я, как мне кажется, все правильно чувствую. Она… как бы это сказать? Как будто бы не только винит себя за ту аварию и смерть матери, но и думает, что Гриша тоже ее винит.

Я знаю, что это не так.

Может быть, даже она сама это знает, только, как и у меня, у Лиды проблемы с признанием правды. Она ее замуровала куда-то глубоко-глубоко в себя и не дает ей раскрыться. Почему? Без понятия. Возможно, ей так страшнее и хуже. А может быть, так она себя просто не прощает? Я без понятия, но мы имеем то, что имеем. Я для Лиды больше проект. На этапе трагедии я мелькал рядом, потом? Тоже был рядом, но мы начали разговаривать. Так и закрутилось, а она, наверно, в какой-то момент решила, видя, что ее отец очень много ставит на меня, а я, дурак такой, во многом проебываюсь, что тоже, будем честными, правда. После того как Маша уехала, мне так насрать на все стало… какие-то вершины? Высоты? Стремления? Все вылетело в трубу вместе с ней. Поэтому где меня тащили и вытягивали — там срабатывало, а где надо было шевелиться самому — нет. Гриша много меня ругал, качал головой по-отцовски, журил, но ничего не помогало. Возможно, однажды он поделился своими мыслями с Лидой, а тут — бах! И все сработало.