Книга По щелчку, страница 196 – Лана Ива

С каждым вдохом грудь сжимало всё сильнее. Пальцы коченели. Я знала: надо встать, двигаться, дышать.

Но не могла.

Гостиничный номер, раньше казавшийся уютным убежищем, теперь был тесной коробкой, где стены нависали и давили.

И всё же я встала. Как под гипнозом подошла к ноутбуку и удалила статью – эту злую, глупую статью, крик обиженной девочки.

Всё. Конец. Будто её и не было никогда. Погудят ещё немного, пережуют и забудут.

Надеюсь, забуду и я.

Боже, Тео, зачем ты сделал это?

Кажется, этот вопрос теперь будет преследовать меня всю жизнь.

Я сползла по стене вниз и вцепилась пальцами в волосы. Хотелось спрятаться, сбежать от себя самой, от воспоминаний. Но стоило закрыть глаза – и я снова видела Тео: уставшего, сломленного, пустого.

Из-за меня.

В глубине души я знала – он не чудовище. Не злодей. Но это не отменяет того факта, что он перешёл черту человечности. Смогу ли я когда-нибудь это принять?

Несмотря ни на что, я всё ещё любила его. И это убивало. Особенно сейчас, когда Тео сказал мне «прощай». Неужели это правда конец? Конец нашей истории?

Но больно было не только из-за этого. Мысленно я и сама хотела, чтобы чёртов Оскар ДиЛаурентис подох в грязной канаве, одинокий и никому не нужный. Исчез навсегда. Так чем я лучше?

Я чувствовала себя виноватой, потому что часть меня была рада тому, что сделал Тео. Потому что тот, кто однажды унизил и предал меня, больше не причинит боль ни мне, ни другим.

Тео совершил то, на что я бы никогда не решилась – и сделал он это ради меня. Он не монстр, он просто человек, сломанный любовью и болью.

Или это я так хочу думать? Хочу найти ему оправдание?

Меня замутило, перед глазами всё поплыло. Я дёрнулась в сторону ванной и едва успела зацепиться за край раковины, когда меня начало рвать. Тошнило так, что я чуть не выплюнула внутренности наружу вместе с душой.

Да что со мной происходит? В последние дни меня тошнило чаще, чем за всю жизнь.

Я осела на пол, пытаясь отдышаться. Боль в животе не утихала. Я сжалась, обхватив себя руками. Чёрт, наверное, отравилась. Больше никакой уличной еды!

Я снова подумала о Тео, чтобы отвлечься. Но легче не стало. Он сделал это ради меня – и теперь живёт в аду. Может, моё прощение могло бы вытащить его из этой тьмы? Нас обоих? Может, зря я оттолкнула его?

Не спеши, Ханна. Не ныряй в этот омут с головой снова. Прежде чем простить его – пойми и прости себя.

Это звучало разумно. Почти как план. Теперь мы с Тео знали друг о друге всё.

Осталось понять, что с этим делать дальше.

✦

Я провела в Чикаго ещё три бессмысленных дня. Бродила по улицам, заходила в кофейни, смотрела на витрины – но не видела ничего. Глядела в отражение – и не узнавала себя.

Город, который казался глотком свежего воздуха, превратился в лабиринт без выхода.

На четвёртое утро я проснулась рано. Села у окна и тупо смотрела, как в мокром асфальте отражается город. И вдруг поняла: я больше не могу оставаться здесь. Я должна вернуться домой. Не к Тео – к себе.

Потому что бегство не лечит. Боль не уходит, если её прятать под слоями чужих городов. Чикаго – прекрасный город, но это не моё место. И вообще, я теперь не была уверена, есть ли у меня хоть какое-то «своё» место. Но я чувствовала – нужно возвращаться в Нью-Йорк.

Там меня всё ещё ждала подруга, которая оборвала мне весь телефон звонками и гневными смс. И даже не одна. Кортни тоже переживала за меня, и от осознания, что кому-то на меня не плевать, на душе становилось тепло.