Книга По щелчку, страница 187 – Лана Ива

Когда я вышла на улицу, всё вокруг стало казаться каким-то серым и чужим. Нью-Йорк больше не был моим домом. Я не могла оставаться здесь, где каждый угол напоминал о самых счастливых моментах, которые больше не имели значения. Я не хотела быть здесь и дышать тем же воздухом, каким дышал он.

Бежать, бежать, бежать! Подальше отсюда: от Маршалла, от этого города, от воспоминаний.

Но куда?

Ответ пришёл мгновенно – Чикаго. Второй город после Нью-Йорка, где я всегда мечтала побывать. Теперь меня больше ничего не сдерживает.

Этот город был чужим и неизвестным для меня, но кто знает, может, именно там я найду то, что мне нужно. Может быть, там я, наконец, смогу начать жить, забыв о том, что случилось.

Но для начала мне нужно забрать свои вещи из редакции.

Чикаго

Кейт мой выбор сбежать не оценила, но и допытываться, что случилось после моих резких слов: «я не хочу об этом говорить, всё кончено», тоже не стала.

Чикаго встретил меня тёплой погодой. Город был чем-то похож на Нью-Йорк с его шумными улицами и нескончаемой движухой, и я ничуть не пожалела, приехав сюда.

Я решила пойти во все тяжкие. За четыре года работы у Эрика я накопила достаточно денег, чтобы позволить себе роскошь, о которой когда-то только мечтала. И с этого момента решила не отказывать себе ни в чём. Поэтому я сняла номер в The Ritz-Carlton в центре города.

Великолепие отеля, шикарные интерьеры, безукоризненный сервис – это было моим способом исцелиться от боли, забыться, почувствовать, что я могу контролировать хоть что-то в жизни.

Отписавшись Кейт о своём приезде и заселении, я оставила телефон в номере и ушла на улицу. Думать ни о чём не хотелось.

Я бродила по оживлённым улочкам, не имея ни цели, ни направления. Покупала вредный фастфуд, улыбалась случайным прохожим, просто чтобы отвлечься, чтобы заглушить боль, что пронизывала меня насквозь.

Чтобы просто не думать о нём.

Напускная жизнерадостность продержалась несколько часов, а потом усталость взяла своё. Когда я вернулась в номер, было уже десять вечера. Едва я переступила порог, мне на грудь словно сбросили тяжёлый груз. Снова накрыло.

Я упала на кровать и, почувствовав, как комок застрял в горле, закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от реальности. Под рёбрами вновь закололо, живот скрутил спазм и, обхватив его руками, я свернулась на огромной кровати в позе эмбриона.

Внутри была лишь зияющая пустота – чёрная дыра. Тео вытащил из меня всё.

Абсолютно всё.

Все чувства, которые я так упорно хоронила, закапывала, цементировала. Я бежала от них годами, прятала боль, вину, страх, обиду в самые тёмные уголки своего сознания и души – подальше от света, от мира. Если бы я позволила себе чувствовать тогда – меня бы не стало.

Но Теодор Маршалл пришёл и сорвал все крышки. Открыл мои раны, разорвал меня на части, добрался до сердца, до самых последних живых нервов, а о себе не сказал ничего. И когда я осталась полностью обнажённой, уязвимой, беззащитной – он ушёл. Вернулся к другой. Как будто между нами всё было лишь игрой.

Как будто я была просто способом пережить разрыв.

После предательства Оскара я думала, моё сердце разбилось, но оказывается, оно просто дало трещину. Разбилось оно сейчас, когда Теодор Маршалл показал своё истинное лицо.