Книга Путь отмщения, страница 9 – Эрин Боумен

Я привязываю Сильви и Либби к коновязи у того из двух салунов, который грязнее на вид, и толкаю входную дверь. Внутри только бармен и три посетителя: двое мужчин поперек себя шире и дамочка толще их обоих, вместе взятых. Она взгромоздилась на пианино, высоко поддернув юбку, так что видны подвязки на жирных ляжках. Один из мужчин колотит по клавишам, а женщина фальшиво распевает во весь голос. Я приподнимаю шляпу в ее сторону, раз уж прикидываюсь джентльменом, и подхожу к стойке.

— Чего изволите? — интересуется бармен, наливая себе виски.

— Я надеялся раздобыть кое-какие сведения.

Бармен отхлебывает виски, окуная в стакан развесистые усы, и становится похож пастушью собаку, вылезшую из реки.

— Я ищу одного человека в Уикенберге, — продолжаю я. — Его зовут Эйб. — На случай, если за па действительно следили, я решаю, что лучше расспросить про Эйба в Уолнат-Грове. Здесь, вероятнее всего, обойдется без последствий, а в густонаселенном Уикенберге повсюду лишние уши.

— Эйб? — повторяет бармен, как попугай. — Джози, ты ведь знаешь Эйба?

Толстуха обрывает пение, а ее компаньон перестает терзать клавиши.

— Не трать свое время на Эйба, малыш, — говорит она. — Лучше выпей и спой с нами. Знаешь «Розу Алабамы»? Клод, играй! Это моя любимая песня.

Клод снова ударяет по клавишам, и все трое начинают выть, как койоты.

— Я приехал в город не песни распевать, — говорю я. Точнее, ору, пытаясь перекричать их вопли. — Мне нужен Эйб.

Джози спрыгивает с пианино, и пол содрогается, как при небольшом землетрясении. Пока она неспешным шагом направляется ко мне, в голове проносится предательская мысль: если эта дамочка плюхнется ко мне на колени, задавит насмерть.

— Ты самый хорошенький мальчишка из всех, что проезжали через наш город за последние десять лет, — заявляет толстуха, оглядывая меня с головы до пят.

Я мысленно чертыхаюсь: для парня у меня слишком нежное лицо, и с этим срочно нужно что-то делать — скажем, вымазаться грязью или нанести парочку порезов, будто от бритья. А еще, замечаю я себе на будущее, нужно говорить низким глухим голосом.

— Если поцелуешь, может, я и вспомню, где живет Эйб. — И Джози подставляет мне щеку.

— А может, вы сильно переоцениваете мое желание его разыскать. — Я отворачиваюсь, и мужчины в углу радостно улюлюкают.

Джози смеется глубоким грудным смехом.

— Господи, мальчик, давненько мне не давали от ворот поворот.

— Вот теперь я, пожалуй, выпью, — говорю я бармену.

Он молча наливает. Похоже, обстановка накаляется.

— Как я слыхала, Эйб по-прежнему обретается на окраине Уикенберга, — говорит Джози. — У него ранчо прямо на въезде в город, не пропустишь. Клод! Эй, Клод! Давай сначала, — требует она и затягивает: — О, темнокожая Рози…

Клод подхватывает мелодию на пианино.

— Роза Алабамы… — пронзительно завывает трио.

— Да тут целый концерт для вас одного, — замечаю я бармену.

Он фыркает и опрокидывает в глотку еще порцию виски.

— Допустим, я пытаюсь нагнать знакомого, — осторожно начинаю я.

— Эйба. Мы уже поняли.

— Нет, другого. Скорее всего, он проезжал здесь вчера с компанией приятелей. У него еще шрам под правым глазом.

Клод берет фальшивую ноту, и песня у меня за спиной резко обрывается. Выражение лица у бармена становится таким кислым, будто я ткнула ему под нос револьвер. Он тянется рукой под стойку и достает дробовик, словно и правда увидал мой кольт.