Книга Путь отмщения, страница 46 – Эрин Боумен

Стоит отойти от дверей, в нос шибает вонью застарелого пота. Каким бы роскошным ни казался салун, публика тут собирается не королевских кровей. По залу плавают облака табачного дыма, их раздвигают плечами мужчины всевозможных занятий: дельцы и фермеры, старатели и загонщики скота. Среди собравшихся не видно людей лишь одной профессии — представителей закона, что сегодня вечером всем только на руку.

Я спотыкаюсь и чуть не падаю — по счастью, бандит, который все еще придерживает мой локоть, успевает меня подхватить. Если бы не он, я рухнула бы ничком. Чертово платье.

Мой сопровождающий поворачивается и отвешивает пинка девчонке-апачи чуть помладше меня, которая ползает на четвереньках, отскребая грязь с досок пола; об нее я и запнулась. Она шипит, получив удар ботинком в живот.

— Ты должна мыть полы, а не ставить подножки людям, которые по ним ходят, — злобно бросает бандит. — Чертова краснокожая.

Девочка что-то бормочет вполголоса на своем языке — видимо, что-то недоброе. Похоже, и бандит приходит к тому же выводу, потому что пинает ее еще раз. Мужчины вокруг одобрительно фыркают. Забавно, что со мной они обращаются как с леди — несмотря на бесчестное занятие и сомнительную репутацию, — а индианку не считают даже за человека.

Бандит заносит ногу в третий раз, но я подставляю свою, и удар, предназначавшийся девчонке, приходится мне по голени.

— Думаю, она будет лучше работать, если ее не пинать.

Он недовольно ворчит, но машет рукой, предлагая следовать за ним. Проходя мимо девчонки, я натыкаюсь на ее взгляд, сконфуженный и подозрительный. Сама не знаю, почему вступилась за нее. Попади я в руки апачей, не видать мне доброго обращения; ручаюсь, что и юная индианка не ждет от нас ничего хорошего. Я иду, стараясь не морщиться от боли в ушибленной ноге. Наверняка по голени уже расплывается синяк.

В последний раз помогаю индейцам: даже спасибо не дождешься.

Вот и стол, за которым идет игра. Билл уже удобно устроился тут, вытянув ноги и жуя табак. От него требовалось вычислить Роуза и подсесть поближе. Если ничего не вышло, конец нашему плану.

Я заглядываю Биллу в глаза, ища намека, кто из игроков за столом и есть Роуз. Но прежде чем Билл успевает подать мне знак, мужчина слева от него оборачивается ко мне, и когда я вижу его лицо под полями шляпы, время будто застывает. Ноги у меня прирастают к полу. Кажется, я разучилась ходить.

Потому что это он. Уэйлан Роуз.

Шрам рассекает щеку надвое, начинаясь под глазом и спускаясь извилистой дорожкой к углу рта: бледный рубец на выдубленной солнцем и ветром коже. Роуз одет в длиннополый черный сюртук и кроваво-красную рубашку, а волосы у него совсем как у меня: темные, почти до подбородка. Он старше, чем я ожидала. А может, безжалостная пустыня и жизнь, полная убийств, избороздили лицо ранними морщинами. На губах у него играет улыбка, щеки покрыты отросшей щетиной, но больше всего меня поражают его глаза. Бесконечно живые. Яркие. Сияющие, будто он в жизни не ведал забот. Голубые и безоблачные, точно летнее небо.

Как человек, совершивший столько зла, может обладать глазами небесного цвета? Они должны быть темными и мутными. Должны гноиться.

Я заставляю себя передвигать ноги, и к тому времени, когда подхожу к единственному свободному месту — напротив Роуза, — ко мне возвращается дар речи.