Книга Путь отмщения, страница 43 – Эрин Боумен

— Идея недурна, — признает Джесси. — Загвоздка лишь в том, что после заварушки у Агуа-Фриа Роуз будет высматривать троих парней, которые придут по его душу. — Он оценивающе осматривает короткие пряди, торчащие у меня из-под шляпы, потом переводит взгляд на Эвелин, которая вместе с товарками развлекает посетителей. — Хотя того, что в «Тигр» заявится девушка, он явно не ждет.

Билл, похоже, уже догадался, к чему клонит Джесси, потому что немедленно отлепляется от стойки бара и проталкивается через толпу. Он торопливо шепчет что-то на ушко Эвелин. Она снова разглаживает платье и косится на меня.

— Нет, — говорю я.

— Не упрямься, Кэти, — увещевает Джесси. — Одолжишь платье и сможешь смотреть Роузу прямо в глаза, а он ни о чем не догадается. Мы с Биллом прикроем тебе спину.

— Наверху ты говорил, что не желаешь вмешиваться.

— Дело не в моих желаниях. Я обещал отцу присмотреть за тобой. И сдержу обещание, даже если ты девчонка, выбравшая путь отмщения. Даже если ты лгунья. Потому что я-то не лгун. А поскольку ты настроена решительно и не отступишься, сколько тебя ни отговаривай, придется мне позаботиться, чтобы ты дожила до рассвета. К тому же, — добавляет он с улыбкой, — и золотишко не помешает.

Сначала он требует оставить Роуза в покое и забыть о прошлом. Теперь, узнав о тайной золотой шахте, сам жаждет пуститься в погоню. Оказывается, Джесси не просто проповедник, а еще и лицемер. Вот уж повезло.

Я хмурюсь, перевожу взгляд с него на Билла и обратно и наконец говорю:

Ладно.

Мы обсуждаем детали плана, пока не доводим его до совершенства Потом я отправляюсь наверх с Эвелин.

* * *

— В этом я никуда не пойду.

— Почему? — удивляется Эвелин. — Сидит на тебе как влитое.

— Потому что оно… — Я смотрю на себя в зеркало над комодом. — Оно слишком откровенное.

Платье выставляет напоказ буквально всё. Я слишком долго прятала грудь и почти забыла, что она у меня есть. А тут вырез такой глубокий, что даже мои скромные прелести выглядят соблазнительно, и такой широкий, что полностью открывает ключицы. У платья даже нет нормальных рукавов: куцые полоски ткани едва прикрывают плечи и верхнюю часть рук.

На рукава я тоже жалуюсь Эвелин, но она уверяет, что нам еще повезло: их ничтожной длины как раз хватает, чтобы скрыть повязку у меня на плече. Ей невдомек, как болит рана, сдавленная узкой проймой, — у рубашки рукава просторные, и я почти не чувствовала неудобства. Эвелин дает мне шаль — можно подумать, накинув на плечи эту тряпку, я буду чувствовать себя не такой голой. Но, похоже, выбора у меня нет. Приличные леди и носа не кажут в салуны, а мне сегодня вечером предстоит притворяться девушкой, зарабатывающей на жизнь тем же способом, что и Эвелин.

Впрочем, в одном она права: платье сидит идеально. Оно облегает меня в плечах, талии и в бедрах так, будто мы с Эвелин близняшки. Вот бы еще чертов корсет не сдавливал грудь, ведь я только-только вздохнула с облегчением, избавившись от повязки. Я провожу рукой по ткани — шелку цвета слоновой кости, вышитому черными розами. Мрачная ирония совпадения от меня не ускользает, хотя лучше бы розы были кроваво-красными, а не черными: тогда узор идеально подходил бы к случаю. Я заставлю «Всадников розы» расплатиться сполна. Пусть истекают кровью у меня под ногами, а я буду стоять и смотреть.