Книга Путь отмщения, страница 106 – Эрин Боумен

— Прости меня, Лилуай. За то, как я с тобой обращался, — говорит Джесси.

Она кивает.

— Правда, прости.

— Джесси, она не глухая.

Он кидает на меня возмущенный взгляд, но Лилуай уже сменила тему.

— Если нужна вода, — говорит она, — набирайте из ручья. Вода в болоте затхлая и солоноватая. И будьте осмотрительны. Не все в племени обрадовались вашему присутствию. Многие боятся, что вы охотитесь за золотом и надругаетесь над Матерью-Землей. Если бы большинство воинов не покинули стойбище, за вами наверняка проследили бы.

— Сколько еще повторять: меня не интересует золото, — уверяю я. — А теперь и для Джесси оно не первоочередная забота.

Он мне такого не говорил, но и возражать не стал, а значит, я не ошиблась.

— Все слишком сложно, — замечает Лилуай. — Когда бледнолицые говорят о золоте, мы сразу предполагаем самое худшее. Весь наш опыт подсказывает, что ничего хорошего не выйдет. Будьте осторожны.

— Как скажете, босс! — И я салютую ей.

— Что это означает? Я видела такой жест у бледнолицых, но до сих пор не понимаю его смысла.

— Знак уважения. Способ дать понять: «Я к тебе прислушиваюсь, ценю твое мнение и признаю правоту твоих слов».

Губы у нее дергаются, как будто она сдерживает улыбку.

— Если мы больше не увидимся, спасибо тебе за все, Лилуай, — добавляю я. — Надеюсь, ты найдешь то, чего ищешь.

— Надеюсь, и ты тоже, Кэти Томпсон.

Мы тепло пожимаем друг другу руки, будто наши сородичи не находятся по разные стороны поля битвы.

— Лилуай, — произносит Джесси и приподнимает шляпу.

Она молча кивает.

И так же неожиданно, как и появилась, девчонка-апачи навсегда исчезает из моей жизни.

* * *

Мы с Джесси быстро продвигаемся вперед. Несмотря на ранение, он держится молодцом. Или просто скрывает, насколько тяжело ему идти.

К тому времени, как мы возвращаемся в долину, небо светлеет. На плоской равнине солнце уже поднялось бы над горизонтом, но здесь у нас есть в запасе не меньше часа, пока оно не покажется над вершиной каньона.

Там, где тропа делится надвое, мы сворачиваем налево и идем в сторону конской головы. Я впереди, Джесси за мной, ослы замыкают цепочку. Волосы у меня на затылке шевелятся, руки чешутся достать револьвер. За каждым новым поворотом тропы мне мерещатся «Всадники розы», готовые отправить нас в ад. Я боюсь, что призрачный стрелок затаился на гребне каньона и держит нас на мушке, собираясь довершить начатое вчера. Но когда осматриваю вершины скал, никаких бликов не видно. Сегодня в каньоне стоит жуткая тишина. С каждым шагом Игла Ткача все ближе, она вздымается в небо на такую высоту, что при одном взгляде на нее кружится голова.

Примерно через полчаса я показываю на маленькую столовую гору, расположенную между двумя тропами — той, по которой мы идем, и соседней.

— Если мы заберемся туда, то конская голова будет видна на юго-востоке, — говорю я. — Нам нужен хороший обзор в южную сторону, чтобы заметить, куда протянутся лучи.

— Они упрутся в склоны тех холмов?

— Должны. Я почти уверена, что в дневнике говорится именно об этом наблюдательном пункте: на скалистой гряде, разделяющей два каньона.

Джесси смотрит на небо.

— Тогда нам лучше поторопиться.

* * *

Почти у самой вершины приходится оставить осликов. Джесси привязывает их к корявому деревцу, пробившемуся между камней, и берет с собой бинокль и блокнот.