Книга Золотые рельсы, страница 85 – Эрин Боумен

С утра у Кэти начинается то, что Вон называет ложными схватками. То есть ее тело готовится к предстоящим родам. То, что мать Вон — повитуха, да и сама она кое-что в этом понимает, может оказаться полезным, раз Колтоны так далеко от своего дома в Прескотте и настоящая повитуха не доберется сюда, когда в ней появится необходимость. Вон утверждает, что не умеет помогать при родах, но, судя по тому, сколько она знает о ложных схватках, мы с Джесси считаем, что от нее толку будет куда больше, чем от нас обоих.

Чтобы Кэти могла отдохнуть, Вон берет на себя ее обязанности от дойки коров до сбора куриных яиц и пахтания молока на масло. Она занята весь день, и я рад этому, потому что вчера она назвала меня по имени, моему настоящему имени, и теперь я не знаю, что и думать. То ли это из чувства вины, то ли она оговорилась из-за шока после того, что случилось с Паркером. Причина может быть какая угодно, но я надеюсь, что Вон увидела во мне что-то человеческое, а не чудовище, которое из меня сделали.

Я проверяю силки, которые расставил, радуясь возможности отвлечься. Рискованная вылазка к железной дороге намечена на завтрашнее раннее утро. Я не кривил душой ни когда предложил Колтонам свой план, ни когда отстаивал его, утверждая, что лучше не придумаешь. Но это не значит, что будет просто, и ожидание меня изводит. В силки попались два зайца, но я по-прежнему нервничаю, когда иду обратно.

Вон ведром набирает воду из пруда. Она выпрямляется и машет мне, заслоняя другой рукой глаза от солнца, и улыбается. Я чувствую, что мой желудок скрутило, как выжатое кухонное полотенце, и ныряю в дом, даже не помахав в ответ.

* * *

За обедом Колтоны и Вон атакуют меня вопросами, притворяясь Боссом, а я должен отвечать как можно быстрее и убедительнее. Толку от этого мало, они заставляют меня слишком много об этом думать, а я не хочу ничего репетировать. Завтра я должен выглядеть убежденным и искренним, абсолютно уверенным в себе. Я рано ложусь спать, хоть они и протестуют, и решительно закрываю за собой дверь спальни.

Я не слышу, как позже входит Вон, а когда просыпаюсь за час до рассвета, она еще спит.

Я пробираюсь в конюшню и седлаю Сильвер, соловую лошадь Кэти, ту самую, что чуть не откусила мне пальцы в день нашего прибытия сюда. Кэти говорит, что животина станет послушной под седлом. Я подтягиваю подпругу и сажусь верхом.

Утро выдалось холодным. В небе висят тяжелые тучи, того и гляди пойдет снег, колючий ветер дует мне в спину. Я поднимаю ворот куртки. На высокой сосне пугающе ухает филин, когда я проезжаю мимо.

Солнце выглядывает из-за горизонта, когда самые высокие горы остаются позади. Я осматриваю долину — никаких следов человека. Это радует. Не хочу, чтобы кто-то мог выследить, откуда я спустился к путям, еще до того, когда объявится Босс, если он объявится.

«Я еду, не сомневайся! — звучит у меня в ушах его голос. — Неужто ты правда надеялся, что я тебя отпущу?»

Я беспокойно оглядываюсь. Давненько, с самого Прескотта я не слышал Босса, и его возвращение меня совсем не радует. Я пришпориваю Сильвер и мчусь в долину. Мы движемся на хорошей скорости и до самого Бангартса не встречаем ни одной живой души. Я не стремлюсь в центр городка, опасаясь нарваться на тех, кто узнает меня и предупредит власти, а езжу по окрестностям. Завтракаю на ходу: жую кусок вяленого мяса, которое положил в седельную сумку Сильвер, и запиваю его водой.