Книга По ту сторону свободы, страница 82 – Анна Бойцан

— Я вижу, что у нас сегодня уже ничего не получится. — сказал он с нескрываемым раздражением и вышел из комнаты.

Дверь захлопнулась мягко, но в этом звуке было что-то глухое, отрезающее. Что-то, что Лив не смогла бы описать. Он оставил её одну — в комнате, где казалось, ещё только что было тепло, уютно и безопасно. А теперь — звенящая пустота и ледяной воздух на коже, который проникал прямо в душу.

Он ушёл. Не просто из комнаты, а из дома. Из её жизни, оставив за собой лишь сквозняк. Куда? Она не знала. Она вошла в спальню Дориана и упала на кровать, чувствуя, как ледяная, звенящая пустота окутывает её, сдавливает грудь, вытягивает воздух из лёгких. Ей было физически больно. Жгуче, невыносимо больно.

Лив лежала в темноте, свернувшись калачиком, сжавшись в комок, часы казались вечностью. Её мысли метались, как загнанные в клетку звери, а сердце болело ноющей, тупой болью. Она любила его, но эта любовь душила её, забирала её. Ей не хотелось уходить. Не хотелось рвать эту связь, даже если она отравлена. Не хотелось терять его. Но она понимала — ещё немного, и она потеряет себя. Ещё немного, и его власть над ней будет всецелой, а она сама превратится в безвольную тень той Лив, которой когда-то была. В безликий фантом, которым можно будет управлять одной лишь мыслью.

Вдруг она услышала звук. Знакомый шум двигателя, приближающийся к особняку. Он вернулся. Её сердце подскочило к горлу, бешено колотясь с немой надеждой. Тонкий, хрупкий луч света пробился сквозь мрак отчаяния. Может быть, он передумал? Может быть, он понял?

Может, эта ночь была лишь чудовищным сном?

Дверь в холле хлопнула. Но вслед за его шагами она услышала другой звук. Женский смех. Звонкий, беспечный, совершенно человеческий. Слишком живой. Лив замерла, её тело напряглось, каждую мышцу свело судорогой.

— А ты забавный, Дориан, — звонко произнёс женский голос, звучащий так легко, так свободно. — Я и не знала, что у тебя есть чувство юмора. Думала, вы, филантропы, все такие... пафосные.

— О, я умею быть забавным, когда захочу, — мурлыкнул Дориан, и Лив почувствовала, как её желудок сводит спазмом. Тошнота подкатила к горлу. Она узнала эту интонацию. Он использовал её с ней. Только с ней. Он дарил ей эти ласковые ноты.

— И пафосным тоже. Но ты мне нравишься. Ты такая свежая.

Лив встала, её ноги подкашивались, словно ватные. Она подошла к двери спальни и приоткрыла её. Сквозь щель она видела коридор, ведущий к его кабинету и дальше, в крыло для гостей. Дориан шёл по коридору, его рука лежала на талии молодой женщины. Шатенка. В лёгком платье цвета фуксии, слишком вызывающем, слишком открытом. Смех взметнул её голову вверх, а волосы разметались лёгким облаком. Она выглядела такой живой, такой беззаботной. Такой человечной. Свободной от страха, от этой тёмной части Дориана, от всего, что сковывало Лив. Она была всем, чего Лив лишилась.

Они прошли мимо её двери, направляясь в сторону одной из гостевых спален. Лив услышала, как за дверью хлопнул замок. Глухой, окончательный звук. Приговор.

В груди что-то защемило, дыхание стало редким, рвущимся. Ревность, острая, жгучая, как кислота, пронзила её насквозь. Он привёл сюда другую. Он цинично показывал ей, что легко может найти ту, кто примет его таким, каков он есть.