Книга По ту сторону свободы, страница 83 – Анна Бойцан

Лив прижалась к стене, чувствуя, как её тошнит. Горячая волна подкатила к горлу. Она слышала приглушённые звуки из соседней комнаты. Голоса, смех, затем тихие, интимные шорохи. Он делал с ней то, что она не позволила ему. Из-за его жестокости. Он получал это от другой. Ей казалось, что он делает это нарочно, чтобы она слышала. Чтобы каждая нотка их близости впивалась в её кожу тысячей игл.

Её мысли метались, как загнанные в ловушку птицы. Унижение. Боль. Обида. Он наказывал её за её отказ, за её страх. Он показательно демонстрировал, что он всемогущ, и ей некуда бежать. Что она — ничто в его мире.

В какой-то момент голоса и шорохи стали более интенсивными. Лив зажмурилась, пытаясь отстраниться, не слушать. Слёзы жгли веки, но заплакать она почему-то не могла. Её уши ловили каждый звук, каждая нотка его голоса, каждый её смешок. Дориан смеялся так, как не смеялся с ней уже давно.

А потом всё резко оборвалось.

Звонкий, отчаянный, полный предсмертного ужаса женский крик. Он был таким громким, таким пронзительным, что Лив подскочила, её сердце сжалось до боли. За ним последовал глухой, влажный удар, словно тело упало на мягкий ковёр. И снова — мертвая тишина. Абсолютная, звенящая. Тишина после катастрофы.

Лив упала на колени, прикрывая рот рукой. Судорожный спазм сотряс её тело. Слёзы хлынули, жгучие, неконтролируемые. Она поняла. Он не просто нашёл другую — он использовал её. А потом убил. Показательно. Жестоко. Нарочно. Прямо под её ушами. Чтобы она слышала. Чтобы она знала. Чтобы она сломалась окончательно.

* * *

Лив не понимала сколько прошло времени. Час? Два? Вечность? Она лежала в кровати, свернувшись в плотный кокон из одеяла, пытаясь заглушить звон отчаяния в своей голове. Крик той девушки всё ещё стоял в ушах, смешиваясь с её собственным беззвучным воплем, рвущимся из самой глубины души. Слёз не осталось, лишь холодная, давящая пустота грозила поглотить её целиком, оставляя на месте сердца лишь чёрную дыру.

Дверь в спальню тихо отворилась. Лив не шелохнулась, притворяясь спящей. В комнату вошёл Дориан. Она почувствовала его присутствие: едва уловимый запах парфюма, смешанный с тем неуловимым ароматом, присущим только ему. Он был холодным, свежим, будто только что с улицы.

Он подошёл к кровати. Матрас чуть прогнулся под его весом. Он сел рядом, но не стал касаться её.

Лив знала, что он смотрит на неё, чувствовала его взгляд, прожигающий сквозь одеяло, проникающий под кожу, до самых костей. Воздух в комнате стал густым, заряженным невысказанными словами, как перед грозой. Тяжёлым. Душным.

— Лив, — его голос был низким, непривычно отстранённым. В нём сквозила скрытая усталость, но и едкое раздражение. — Можешь не ревновать. Ей вряд ли понравилось.

Лив резко дёрнулась, разворачиваясь. Она посмотрела на него. Её лицо, опухшее от слёз, было перекошено от боли и ярости, словно маска, искажённая агонией. Она не могла поверить в его цинизм, в его абсолютную, нечеловеческую безжалостность.

— Зачем ты это сделал? — выдохнула Лив, её голос был хриплым шёпотом, полным яда, но в то же время абсолютно опустошённым. — За что?.. За что ты наказал меня так?

Дориан медленно повернул голову к ней. Его глаза, до того непроницаемые, теперь казались чуть темнее обычного, почти чёрными. В них на мгновение мелькнуло что-то, что Лив не могла расшифровать: не то раздражение, не то усталость от её «наивных» реакций. Но он увидел её полную, абсолютную пустоту. И это, кажется, его задело.