Книга Однажды ты станешь моей, страница 82 – Морган Бриджес

Хейден ополаскивает и бинтует множественные порезы и ссадины, а закончив, отпускает мои перевязанные ноги. Затем он тянется ко мне, обхватывает длинными пальцами мои бедра и наклоняется ближе. Воздух между нами электризуется от несказанных слов, когда наши взгляды встречаются.

— Так лучше? – спрашивает он.

— Да.

— Ты больше не будешь убегать, Кэлли?

Я смотрю на него, не понимая, как дошла до этого, но уже не чувствую в себе сил и желания сопротивляться. Я едва заметно киваю, соглашаясь спрятаться в убежище его объятий. По крайней мере, сейчас.

— Хорошо, – говорит он. – Не стоит волноваться о том, что преследователь найдет тебя здесь. Система безопасности тут первоклассная. Ты будешь в целости и сохранности, пока это зависит от меня.

— Спасибо. – Я бросаю взгляд на его руки и снова смотрю ему в лицо. – Можешь помочь мне спуститься?

С беспокойством во взгляде Хейден помогает мне встать на ноги. Он крепко держит меня, становясь моей опорой. Ткани на моих ступнях достаточно, чтобы смягчить неприятные ощущения при соприкосновении с полом, и я облегченно выдыхаю.

— Твой рот. – Он протягивает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Мне столько всего хочется сделать с ним…

Не успеваю я найти ответ, он опускает руки и спрашивает:

— Тебе что-то нужно?

Этот простой вопрос, словно заряженное ружье, способное сразить меня наповал и заставить сердце обливаться кровью. Что мне на самом деле нужно, так это эмоциональная дистанция с Хейденом, пока я не влюбилась в него. Каждое его нежное прикосновение и забота связывают меня с ним. Скоро я прирасту к нему так, что будет невозможно отдалиться, не причинив боли самой себе.

— Я бы не отказалась от стакана воды.

Он язвительно приподнимает бровь.

— Обезвоживание из-за ночной гулянки?

— Нет. Пересохло в горле от беготни.

Его губы подергиваются от веселья, которое он безуспешно пытается подавить, и он улыбается, глядя на меня. Искренней улыбкой. Она озаряет комнату, ослепляя меня так, что я вижу лишь Хейдена и его невероятную красоту. Но дело не только в ней.

Его счастливый вид, пусть даже показавшийся на одну секунду, задевает глубокие струны моей души. Что-то происходит внутри нее, там, куда Хейден не должен был добраться.

— Ты можешь идти? – спрашивает он, и веселье сползает с его лица, когда он вспоминает о моих ранах. – Может, отнести тебя на кухню?

От его искреннего переживания за меня сердце сжимается в груди. И хотя мне нравится быть у него на руках, я хочу, чтобы он убедился, что со мной все в порядке. Ненавижу, когда он расстроен. Особенно если причина – я.

— С повязкой я почти не чувствую порезов, – говорю я, отмахиваясь, когда он сильнее хмурит брови. – Веди меня.

Одарив меня скептическим взглядом, он кладет руку мне на поясницу, и я ощущаю тепло его ладони своим телом. Знакомый запах мужского одеколона повисает в воздухе, успокаивающий и умиротворяющий, и я вдыхаю, впитывая его в себя. Как делаю каждый раз, оказываясь в его объятиях.

Я неловко делаю несколько первых шагов, привыкая к бинтам на ногах и стараясь не выдать своих ощущений Хейдену. Когда мы добираемся до кухни, я уже уверена, что раны не такие уж глубокие и серьезные. По крайней мере, все не так плохо, как казалось, когда Хейден обрабатывал мои ступни. Это мило. Судя по тому, как он обращался со мной, можно было подумать, что я наступила на лезвие мачете.