Книга Теперь ты моя, страница 83 – Морган Бриджес

— Это не смешно.

— А я и не шутила.

— Я не могу отрицать, что совершил ужасные поступки и принял некоторые решения, о которых теперь сожалею, – медленно говорит он. – Некоторые из них нельзя оправдать или простить. Но несмотря на все это, я люблю тебя, Кэлли. Ты единственная в моей жизни, ради кого я хочу жить. Раньше я жил во имя справедливости, а теперь во имя тебя.

Мне приходится сделать несколько вдохов, прежде чем я нахожу в себе силы сформулировать предложения. И даже тогда мой голос дрожит, выдавая смятение.

— Сейчас мне нужна от тебя лишь предельная честность. Никаких полуправд, никаких недомолвок. Я хочу знать обо всем, что привело тебя к тому, что ты сделал.

— Я объясню, но ты уже все знаешь. А то, что сказал Рассел… – Хейден отводит глаза, и на его лице на мгновение появляется тень боли. – Он сказал тебе все. О том, как он заставил меня думать, что твой отец убил невинную женщину, ведь именно таких людей я и убиваю, чтобы защитить общество. Это сработало. Он обманул меня, и я забрал жизнь сенатора. Сожаление об этом я унесу с собой в могилу. После смерти моей матери я поклялся себе, что отомщу не только за нее, но и за любую женщину, которую постигла подобная участь. Я работал по обе стороны закона, будучи и адвокатом, и преступником, с одной лишь целью – не дать ни одному виновному остаться безнаказанным за свое чудовищное преступление. Мои выборы, как правильные, так и неправильные, привели меня к тебе.

Он смотрит на меня, отпускает мою руку и проводит пальцами по моей щеке.

— Вся моя боль, все мои страдания стоили того, чтобы встретить тебя. Не говоря уже о чести любить тебя.

— Хейден. – Моя боль звучит в каждой букве его имени.

— Я действительно сожалею о том, что сделал, – говорит он напряженным голосом. – Я понимаю, что не заслужил прощения, но мне оно нужно. Как и нужна ты. Прошу тебя, Кэлли.

Его неприкрытое отчаяние ломает меня.

Слезы наворачиваются мне на глаза и катятся вниз по щекам. Я даже не пытаюсь вытереть лицо. Их все равно будет еще очень много.

— Я верю, что ты сожалеешь, и я понимаю, что мучительная потеря матери привела тебя к этим поступкам. Но понимание этого ничего не меняет и не в силах уменьшить боль.

Он протягивает руку и нежно вытирает мои слезы, в его глазах читается мучительное отчаяние.

— Ты права. – Он делает прерывистый вдох. – Что мне теперь делать?

Я вздрагиваю от ненависти к себе, которую вижу на его лице.

— Мне нужно время. Ты можешь мне его дать?

Он недовольно прищуривается, и у меня учащается пульс.

— Сколько?

— У горя нет срока, – резко отвечаю я. – Как и у прощения. Ты сказал, что сделаешь все, что потребуется, чтобы завоевать меня, но как только я сказала, что мне нужно время наедине с собой, ты снова ведешь себя по-старому. Если ты и правда хочешь доказать мне, что я могу тебе доверять, ты меня отпустишь.

У него вырывается смешок, в котором совсем не слышится веселье.

— Вот уж не думаю так.

Я сбегаю на следующее утро, пока Хейден выступает в суде.

Я ухожу из больницы после разговора с полицией об «инциденте». Я обвинила наркотики в том, что не могу вспомнить никаких существенных деталей, которые привели бы их к Хейдену. Вот бы еще надеть что-то, не связанное с тем днем. При виде своей одежды я вспоминаю Рассела, и все внутри сжимается.