Книга Теперь ты моя, страница 48 – Морган Бриджес

Хейден с застывшей в воздухе вилкой не сводит глаз с моего рта, будто хочет наброситься на меня. И трахнуть прямо на этом столе.

Я опускаю взгляд. К моим щекам приливает жар, и это вовсе не от высокой температуры на улице.

— Очень вкусно. Спасибо.

— Рад, что тебе понравилось, – голос Хейдена звучит низко и напряженно, как будто его душат. – Можешь расслабиться. Я не стану тебя трогать.

Несмотря на его обещание, я не могу до конца поверить ему. Он смотрит на меня с неприкрытым голодом в глазах, но у меня не хватает смелости сказать ему об этом. В прошлый раз это все равно не помогло. Кроме того, я сама еще больше смутилась.

Несколько минут мы едим в тишине. За это время я съедаю достаточно пасты, чтобы впасть в углеводную кому, и выпиваю достаточно вина, чтобы почувствовать себя непобедимой. Я бросаю злобный взгляд на Хейдена, задаваясь вопросом, был ли это его план с самого начала.

— Почему ты смотришь на меня так, будто я пнул щенка? – спрашивает он.

— Потому что мне хорошо сейчас.

Он сводит брови.

— И это плохо?

— Да.

— Должно же быть наоборот, – бормочет он. А потом добавляет громче: – Не могла бы ты пояснить?

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Вино развязало мне язык – хотя много помощи в этом мне не понадобилось, – и теперь я должна быть осторожнее.

— Проблема не в том, что мне хорошо. А в том, почему мне хорошо, – я пристально смотрю на него. – Прекрасный ужин, вино, вся эта обстановка… и все это от тебя.

Он поднимает бокал и делает глоток вина, словно размышляя о моих словах.

— И это плохо?

— Да.

— Почему?

— Из-за расстановки сил, – я жестом показываю на пространство между нами. – Ты контролируешь все… что я ем, куда хожу, все. Мое счастье полностью зависит от того, что ты мне дашь. Так что даже когда мне хорошо, это только благодаря тебе.

Я замолкаю, делая большой глоток вина, чтобы укрепить мою смелость.

— Не буду отрицать, что я все это ценю, но настоящее счастье подразумевает свободу и выбор. Прямо сейчас у меня нет ни того ни другого.

Хейден напрягается. Он снова делает медленный глоток, глядя на меня отстраненно, что раздражает.

— Я понимаю, о чем ты, но я не передумаю.

Разочарование охватывает меня и проникает в мои слова, которые я говорю дрожащим голосом:

— Ты не лучше любого диктатора.

Он ухмыляется.

— К чему столько драмы? Я не посадил тебя в тюрьму. Я защищаю тебя. Когда это все закончится, можешь быть свободна как птица. Моя маленькая пташка.

Его тон напоминает мне о той ночи, когда я впервые отдалась ему. До того, как я узнала, что он мой сталкер. До того, как он завладел моей жизнью.

До того, как я влюбилась в него.

Я поднимаюсь на ноги.

— Ты должен знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я никогда преднамеренно не подвергну себя опасности.

Хейден с глухим звуком ставит бокал на стол, его глаза вспыхивают.

— Это все будет неважно, если ты умрешь!

Он ударяет ладонями по столу, поднимаясь на ноги, и я подпрыгиваю. Он подается вперед, раздувая ноздри от гнева, и рычит:

— Я уже не раз повторял, и сегодня скажу в последний. Я пойду на все ради твоей безопасности, даже если ты возненавидишь меня за это, черт возьми.

Не говоря больше ни слова, он разворачивается, идет широкими шагами к двери и исчезает внутри дома. У меня трясутся ноги, и я снова опускаюсь на стул. Оставшись одна, я ошарашенно смотрю ему вслед и чувствую дрожь по всему телу из-за нашего напряженного разговора. Ссоры, если точнее.