Книга Теперь ты моя, страница 47 – Морган Бриджес

А их много.

Я иду по песчаному белому пляжу, ощущая кожей палящий зной, до тех пор, пока вода не задевает мои пальцы. Она холоднее, чем я думала. Прикрыв рукой глаза от безжалостного солнца, я стою под ударами волн, пока уже не становится невыносимо терпеть.

Я направляюсь к беседке, которую приметила по пути сюда. Она находится недалеко от береговой линии, спрятана среди пальм. К потолку подвешены качели в виде скамейки, оформленные в том же стиле, что и уголок для чтения.

Я сажусь на мягкое сиденье, отталкиваюсь обеими ногами от пола и, слегка покачиваясь, смотрю на сверкающую воду. Звук накатывающих волн сливается с шелестом пальм надо мной, создавая умиротворяющую атмосферу.

Откинувшись на подушки за спиной, я закрываю глаза и позволяю себе расслабиться под мягкое покачивание. Мой разум пребывает в блаженном спокойствии, и я теряю счет времени. Но это и неважно, потому что мне все равно некуда идти.

— Калиста.

Я подпрыгиваю и открываю глаза, услышав голос Хейдена. Качели не двигаются, лишь пошевелились от моего резкого маневра, а солнце уже гораздо ниже на небосклоне. Я моргаю, пытаясь избавиться от морока, и смотрю на Хейдена. Подсвеченный солнцем, его оранжеватый силуэт нависает надо мной.

Он выглядит как ангел, неземной, потусторонний. Сравнение его с небесным существом немного успокаивает меня. Но до своего падения Люцифер тоже был ангелом.

Я медленно сажусь.

— Что такое? – спрашиваю я, не в силах сдержать подозрение в голосе.

Если он и заметил, то не подает вида. Его лицо остается спокойным.

— Ужин готов, – при упоминании еды у меня урчит в животе, и Хейден улыбается одним уголком губ. – Пойдем.

Он протягивает мне руку, а я мешкаю. Я все еще осторожничаю с этим мужчиной. Он держит меня под контролем, и теперь все в моей жизни зависит от него.

Еда. Крыша над головой.

Гребаная одежда.

— Тебе нужно поесть, – говорит он. – Не заставляй меня повторять, Кэлли.

Раздраженно выдохнув, я поднимаюсь с качелей. Он опускает вытянутую руку, не без яркой вспышки каких-то эмоций – гнева или боли. Я не уверена.

Во мне поднимается чувство вины, когда я иду вслед за Хейденом к дому, но я быстро подавляю его. Мы доходим до террасы, на которой нас ждет стол со свечами. Хейден выдвигает для меня стул, и я сажусь, смущенная от такой близости к нему. С каждым его движением я ощущаю себя на одной волне с этим человеком, хоть и не думала, что такое возможно.

— Лингвини с морепродуктами, – говорит он, занимая свое место, и поднимает крышку сервировочного подноса. – Это же одно из твоих любимых блюд?

— Да.

Огни свечей колышутся от легкого ветерка, и на лице Хейдена играют тени. Я могла бы возненавидеть его за то, что он так красив. За то, что перед ним невозможно устоять.

Он накладывает нам в тарелки пасту с креветками, эскалопом и лобстером под белым винным соусом. Я хватаю вилку, стараясь держать себя в руках и не накинуться на еду, как чайка, нашедшая пончик.

— Ешь, Кэлли. Я знаю, что ты умираешь с голоду.

Я накручиваю пасту на вилку и кладу себе в рот. От невероятного вкуса я закрываю глаза. Он был прав: это и правда моя любимая еда. У меня вырывается тихий стон. Я резко открываю глаза и прикусываю губу, чтобы удержаться от других звуков.

Но дело уже сделано.