Книга Теперь ты моя, страница 36 – Морган Бриджес

Я прикусываю нижнюю губу, размышляя о планах уехать, про которые говорил Хейден этим утром. Как бы мне ни хотелось устроить бунт, я не горю желанием его снова провоцировать. Но если я не восстану, то что тогда?

Калиста: Я не знаю. Хейден внезапно сказал, что хочет отправить меня в отпуск, пока он не выяснит, от кого была эта посылка.

Харпер: Знаешь, может, убраться подальше от всего этого дерьма – не такая уж плохая идея. Алекс, наконец, нанял еще двоих, да и Шерил возвращается из декрета. В кои-то веки у нас хватает людей. Так что если ты насчет этого переживаешь, то не стоит.

Калиста: Ты же меня знаешь. Я постараюсь не чувствовать себя виноватой насчет всего этого.

Харпер: Да уж постарайся. Тут нет твоей вины. Мне нужно бежать. Какой-то урод пытается со мной заговорить, а еще мне нужно сказать профессору по микроэкономике, что он может подрочить на свой учебный план. Раз уж мы тут о чем-то маленьком, да?;)

Калиста: лол. Спишемся позже ❤

Я плюхаюсь на кровать и в исступлении смотрю в потолок. Когда Харпер рассуждала о предложении Хейдена, оно мне вдруг показалось разумным. Но стоит мне только вспомнить о том, как он приказал мне паковать чемоданы, я готова побить кого-нибудь. Если я сейчас прогнусь под него, то не пожалею ли об этом потом?

У меня вырывается вздох, наполняющий тишину. Никаких ответов, сплошные вопросы. И не все они насчет Хейдена. Кто взял мои трусы и отправил их мне спустя почти год после нападения? Меня передергивает от одной мысли о том, что кто-то держал их у себя столько времени. Каким больным нужно быть?

Что он хочет от меня? У меня нет ничего ценного. Наше семейное имя опорочено. У меня нет и доли того богатства, которое было раньше. У меня нет ничего дорогого – ни материальных ценностей, ни секретной или эксклюзивной информации. Просто какая-то бессмыслица.

Злость на Хейдена немного отпускает меня, и мышцы расслабляются. Он придурок, но этот мужчина хочет избавиться от угрозы, нависшей надо мной. Как заставить его уважать мою независимость, оставаясь при этом в тени его защиты?

Лучи закатного солнца проникают в комнату, наполняя ее бронзовым сиянием. Один из них ползет по моему лицу, согревая кожу и рассеивая темноту сна. Я морщусь, зеваю и открываю глаза, пытаясь высвободиться из щупальцев дремоты.

Они исчезают, как только я осознаю, что не одна.

Я сажусь на кровати и жду, когда боль в плече от резкого движения отпустит. Я забываю о своем ранении в ту же секунду, когда встречаюсь со взглядом голубых глаз. Даже в плохо освещенной комнате я различаю тревогу в их глубине.

— Хейден, – выдыхаю я. Тело напрягается в ожидании его прикосновения.

Он кивает, но остается стоять у изножья кровати, скрестив руки на груди. У этого мужчины не бывает проблем с тем, чтобы выразить свои желания. Я зачесываю рукой прядь волос, выбившуюся на лицо, и жду.

— Я так понимаю, что ты сегодня отдохнула? – спрашивает он.

— Да.

— Хорошо. Ты собрала чемодан? Мы уезжаем до рассвета.

Я выдерживаю его взгляд, и все внутри сжимается.

— Нет.

— Я вижу, – его мягкий тон никак не вяжется с тем, как он поджал губы. – Ты сделала свой выбор, значит.

— Зачем ты так делаешь? Заставлять меня ехать с тобой – это похищение, к твоему сведению. Я больше, чем уверена, что закон запрещает такое.